Книга Калинов мост, страница 81 – Александр Феликсович Каменецкий

Ну, если кто-то надеется, что я буду сражаться с этим чудом-юдом, то он глубоко заблуждается. Я к этому кошмару ни за что не вернусь и на километр не приближусь, мне одного взгляда издалека хватило, чтобы бежать без оглядки, драпать без остановки. Да о чём я вообще? У меня здесь совершенно другие задачи, мне нужно домой вернуться, а не мир спасать. Пусть этим богатыри занимаются.

Солнце уже клонилось к закату, когда я наконец учуял в воздухе запах дыма. Не жильё ли поблизости? Надеюсь, что так. Вот ночевать в лесу мне совсем не хочется. Это ведь обычный лес, здесь, должно быть, волки и медведи водятся, нет желания с ними общаться. Я двинулся, ведомый обонянием, затем расслышал отдалённый лай собак. Отлично. Где дым и собаки, там люди, а где люди – там еда и ночлег. Попрошу попить, а то так есть хочется, что переночевать негде.

К деревне я вышел уже в темноте. Это вам не современный город, полный света фонарей, витрин, окон домов, фар проезжающего транспорта. Деревня была погружена в темноту, я не прошёл мимо только благодаря брехливым собакам, лениво переругивающимся друг с другом. На меня, правда, собака из-за ближайшего забора среагировала довольно активно, я шарахнулся в сторону и пошёл по улице между домами. Из-за высоких заборов виднелись только крыши, но в щели было видно, что окна в домах не светились, хозяева мирно спали после трудового дня. Я выбирал дом, в который можно постучать и попроситься на ночлег, но не мог решиться. Неожиданно я вышел к колодцу, его сруб выглядел крепким и солидным, на ворот из массивного бревна намотана толстая грубая верёвка, а над всем этим на четырёх столбах имелась крыша. Я вдруг вспомнил, что не пил много времени и ощутил нестерпимую жажду.

Я приблизился, придирчиво оглядел конструкцию со всех сторон, на конце верёвки было привязано деревянное ведро. Да уж, уровень цивилизации тут самый примитивный. Я аккуратно, стараясь не шуметь, придерживая рукой ворот и верёвку, сунул ведро в колодец и стал опускать его в глубину. Не часто приходиться добывать воду самостоятельно из колодца, но ведь ничего хитрого в этом нет, простейшее устройство. Я услышал плеск воды, поболтал верёвкой, зачерпнув воды и, вращая ворот, вытянул ведро наружу. Вода была холодной, от неё ломило зубы и лоб, но я пил жадно, словно вода была живой. Много в меня не влезло, но жажду я утолил, зато разбудил голод.

Нужно было решаться и постучать в ближайший дом, почему-то это меня пугало. Я так рвался к людям, а теперь испугался и замешкался, и не хотел будить хозяев. Вдруг я увидел отблеск света в той стороне, откуда я пришёл, я с надеждой обернулся. Ага, кто-то не спит? Но это было не так. Вместо света из окон на краю деревни поднималось зарево пожара. Я замер, не сразу сообразив, что нужно делать, как новое пламя взметнулось уже ближе ко мне, затем ещё одно. Я бросился стучать в ближайшие ворота.

— Пожар! Пожар! – заорал я во всё горло.

Мне ответил только лай собак. Но я не унимался. Через несколько минут в домах заскрипели, захлопали ставни и двери, люди выглядывали в темноту, видели зарево и выскакивали на улицу, выводили детей. Пожар меж тем распространялся с невероятной, фантастической скоростью и уже приближался к колодцу. В темноте полыхали с десяток огромных костров, бывших ещё час назад жилыми домами. Разбуженные посреди ночи люди с воплями бегали по улицам, суетились, пытались вытаскивать вещи из домов, старались увести детей дальше от огня, кто-то схватился за ведро у колодца, но бросил, понимая всю тщету. Из колодца много не натаскаешь, а пожар принимал глобальный характер. Тот дом, в который я только что стучал, вдруг вспыхнул, словно на него плеснули бензином. Я отшатнулся, отступил от волны жара. Я не видел, как огонь перекинулся на дом и забор, дом словно загорелся сам по себе.