Книга Индивидуум, страница 303 – Полина Граф

— На, занеси потом кофейка за труд, — хмыкнула Кимико.

— Что это? — оторопел я, пролистывая бумаги.

— А ты не знаешь? Ламия сказала тебе отдать, как машина закончит с переводом. Она втянула меня во все это в день своей смерти.

У меня сердце остановилось.

— Перевод?.. Так она отдала вам копию? Почему так долго?

— Много хочешь, это тебе не час работы. Даже месяц для почти мертвого языка, к тому же сплетенного с другими, — уже круто. Мы вообще тут молодцы.

— Да! Да, огромное вам спасибо! — Я смотрел на документы как на чудо, но в то же время ощущал, что ничем хорошим это не кончится. — А оригинал остался?

Кимико отдала мне и его за обещание, что я буду носить ей кофе из ее любимого заведения в Нидерландах целый месяц. Стоило мне запереться в комнате, погрузившись в чтение и работу, как я понял, что не хочу открывать для себя эту дверь — ведь все уже позади, какая разница? Ламия умерла, Шакара тоже, Грей пойман.

Мне стоило отпустить. Но я продолжил, зарылся там на часы. И с каждым новым становилось только хуже.

Выложив рядом оригинал, а также перевод Ламии и Дана, я стал сравнивать версии.

Там были расхождения. Они просто противоречили друг другу.

Я погружался в «Индивидуума», вычитывал новые факты и уже вскоре пришел к выводу, бьющему в самое больное место. Описываемые Шакарой факты об Индивидууме в переводе из техотдела шли вразрез с природой Грея, которую мы наблюдали вживую.

Сначала я посчитал машинный перевод ошибкой, ведь видел, когда проверял, — облака на той планете зеленые. Они должны были быть такими. Я в отчаянии отрицал все до последнего, пока не вспомнил описание Гесцила. Не просто облака, а плотные тучи. Я специально перепроверил с нужным уточнением и увидел, как те, закрыв все чуждое небо, меняли цвет с зеленого на более темный, с отливом морской волны.

— Нет-нет-нет, — шептал я.

«Вознесение» — этот опыт упоминался в документах. Шакара проводила его ровно один раз. Не на Грее. Лишь когда поймала меня. Все сводилось к нему.

«Вознесение», ошибки перевода, целый год кто-то обманывал охранные системы.

Трэтмар сервас…

Как только последний кусочек пазла встал на место, меня пронзило. Комната словно наполнилась водой, в ушах остался тонкий комариный звон.

Нет…

* * *

Я знал, где найду его. Там он раньше прыгал с плиты Соларума вниз. Теперь же Дан, открыв урну с прахом Ханны, развеял его по ветру над Землей.

— Она не хотела оставаться в Усыпальнице, — поведал мне протектор бесцветным голосом, пока ветер трепал его одежду. — Там нет солнца, один свечной дым. Ни воды, ни растений.

Хотел бы я сказать ему, как мне жаль, но такое всегда кажется глупым и пустым. Общее горе не опишешь словами, а личное горе — тем более.

Он поставил урну возле каменной стелы и убито взглянул на руку с отметками сопряжения.

— Как будто половина меня исчезла. Там глухо и никого нет. Ханна ушла вперед. Но однажды я вновь ее найду. На любом из дальнейших путей.

И сразу же уставился вниз. В бездну.

— Сейчас мой последний шанс оставить все как есть. Один шаг в пустоту.

Мне требовалось дать ему пережить горе. Я должен был помочь другу.

Должен был помочь еще давно.

Но я не увидел.

— Я тебя оставил.

Дан повернулся ко мне. Повязки ему, похоже, давно не меняли, на них местами темнели бурые пятна. Оставшийся бирюзовый глаз едва ли что-то выражал.