Книга Единичка, страница 26 – Элла Чак

— Какая ты… рыжая, как наше опасное солнце! – произнес Иваныч. – Ну, добро пожаловать в Штаб! – поднялся он со стула. – Я Иванов Иван Иванович! По-простому штабные меня Иванычем кличут! Усаживайся в кресло. Вон туда, напротив.

Он держал руки широко расставленными, словно обнимал ее через три метра. Ему оказалось хорошо за семьдесят. На широком круглом лице залегли глубокие носогубные складки. Губы тонкие и бесцветные, а лоб все время хмурился, из-за чего стал похож на шкуру шарпея. Тем не менее Нэл понимала, что перед ней невероятно умный человек, способный повести за собой людей куда угодно.

Кайл тоже обратил внимание на разволновавшегося Иваныча. Он ни к одному выжившему или спасенному двушнику не проявлял такой заинтересованности. Не смотрел с любопытством и ностальгией. Словно рыжая голова Нэл олицетворяла минусовую эру безопасного солнца.

— Воеводин просил передать это.

Нэл вытащила из рукава сложенный вчетверо листок. Иваныч зачитал вслух, давая понять Кайлу, что у него нет секретов от своих людей:

«Мой дорогой друг Ив, эта девушка спасла меня от жаб и триглов. Она чудна́я, но силы в ней и страсти к спасению мира не меньше, чем у нас, когда мы были всего на несколько лет старше ее нынешней. – Иваныч покосился на фотографию с Нестором и продолжил. – Вторая кожа Нэл теперь имеет код доступа. Она в Системе. Помоги ей в избранном ею пути. Сделай все, чтобы она исполнила свое предназначение. Твой боевой товарищ Воеводин».

— Предназначение, – повторил Иваныч, заметив, что Нэл рассматривает фото с ним и Нестором. – Ты знаешь, кто на фото, Нэл?

— Нестор. Он изобрел все это, – кивнула она то ли вверх, то ли вниз. – Я ненавижу Нестора, хотя все говорят, что он был гением, – дернулись ее губы.

— Тогда поведай мне, старику, в чем твое предназначение, как решил изъясниться Воеводин. Чем я могу тебе помочь?

— У меня была тетя. Она умерла. Ее звали Ли. Это ее вторая кожа.

— Что? – поднялся Кайл. – Но ты сказала, что тебе ее Воеводин отдал.

— Если бы я сказала про тетю из Сектора, твой Смит пристрелил бы меня. Я объясню! – обернулась она к Иванычу, почти крича: – Тетя работала химиком. Она тормозила создание беты! Вы не знали про нее. Она никогда не слышала про двойного агента, просто делала все, чтобы Сектор не создавал новые беты!

— Новые… – повторил ошарашенный Иваныч, – какие это?

— Которые стирают эмоции, потребность во сне, еде и пище! От них люди становятся роботами. Им все равно, сидеть или работать, говорить или молчать! Это уже не жизнь!

— А твоя тетя мешала им?

— Каждый день, пока ей сорок не исполнилось. Она отправилась на вылазку за ядами, отдала мне вторую кожу и умерла. Я нашла вас! Я обещала, что найду Штаб и продолжу бороться! Мое предназначение… это Система.

— Система, – повторил Иваныч, снимая фотографию со стены, – ее Нестор изобрел. Внутри Системы формула Единички. Никто ее не знает, кроме ИИ.

— Поэтому Систему нужно уничтожить. И я могу это сделать!

— Но как, Нэл? – чуть не рассмеялся Иваныч, видя ее милый юношеский максимализм. – К ней даже не подойти. Наш агент не может, значит, никто не может. Чтобы убить ИИ, нужен не топор и не вилка с розеткой.

— А что же? – именно топором Нэл и собиралась разбабахать компьютер.

— Никто не знает. Никто.