Книга Колыбельная для дедушки и его хвостика, страница 11 – Лёля Зайкина

Мишка хочет спать, трёт глаза, опять просить “пей”, но никак не может уснуть.

Я уже нашел несколько колыбельных, пробовал петь самостоятельно, но единственное, чего добился — на мой рот легла ладонь внучка, и он приложил палец к своим губам в жесте “замолкни дедушка”.

Видимо, по моим ушам нехило потоптался медведь, что даже малыша не устраивают мои вокальные данные.

Хочется помочь ему уснуть, но я не знаю, как, и из-за этого ощущаю себя беспомощным.

Дверь тихонько открывается. Я предупредил Олю, что Миша может уснуть, что ей нужно сохранять тишину. Секретарша с этой задачей справляется, но Миша не спит и, видимо, его сейчас раздражают даже малейшие звуки. Он тут же садится, распахивает глазки, прижимает к себе зайца, а потом прячется вместе с ним под пледом.

— Разбудила? — испуганно шепчет девушка.

— Нет. Не получается уложить. Что у тебя? — произношу устало.

Бессонная ночь сказывается, да и чувство беспомощности, понимание, что я не могу дать малышу всё, что ему нужно, тоже не добавляет бодрости духа.

С обедом мы справились. Оля сделала заказ из ресторана, где есть детское меню. Вышли в обед немного прогуляться в сквере недалеко от офиса, ведь ребёнку не гоже целый день сидеть в кабинете. Мне казалось, что я сделал всё правильно, но вот уложить Мишу не получается. И ладно бы он не испытывал этой потребности. Он хочет спать. Но не может уснуть.

— Отзвонились, что машина отъехала. И к вам няня на собеседование. Может, я пока с Мишей побуду, а вы поговорите с женщиной? — предлагает Оля, переведя взгляд на Мишу, который от неё прячется.

Я не знаю, почему у внука такая реакция на эту девушку. Она не выказывает к нему негатива. Даже Оксану, хотя она явно не питала к нему тёплых чувств, Мишенька принимал, может, конечно, потому что она была в моем доме, а сейчас мы на новой для него территории.

Надо бы домой, может там он сможет уснуть, но я понятия не имею, в каком состоянии квартира после отъезда Оксаны. Выходкой с кашей она показала, что от нее можно ждать всё, что угодно.

— Давай так, ты сейчас позвони Вере, узнай может ли она приехать внепланово ко мне убрать. И если может, попроси, чтобы отзвонилась, когда будет в квартире. А няня, пусть зайдет, посмотрим сразу, как она находит общий язык с детьми, — принимаю решение я.

Мне оно кажется максимально благоприятным. Ускорим возможность возвращения домой и, может, у няни получится спеть колыбельную так, чтобы Миша наконец-то смог уснуть.

— Хорошо, Сергей Николаевич. Я тогда не буду больше заходить, напишу вам в сообщении о Вере.

— Да, хорошо, — соглашаюсь.

Умница, Оля, разумная женщина, пусть и молоденькая. Ей, пожалуй, я мог бы доверить внука, но, во-первых, она вряд ли согласится на смену должности, а, во-вторых, Миша с ней на контакт не идет.

Секретарша выходит так же тихо, как зашла, и почти сразу же внучок выныривает из-под пледа.

— Ну и чего ты в прятки играешь? Хорошая же тётя.

Миша не отвечает, трет глаза, зевает. Больно видеть его таким. Дверь опять открывается. Тихо, как и до этого, и в кабинет заходит женщина. Лет тридцать пять, на вид приятная. Наверное, Оля ей объяснила, что ей предстоит, описала обстановку в кабинете.

— Кто у нас тут не спит? — спрашивает она, мягко и в то же время завлекательным тоном.