Книга Мясная лавка, страница 162 – Джуно Доусон

Квартира стоит ровно один миллион фунтов. ОДИН МИЛЛИОН ФУНТОВ. Это хренова туча денег. Если только, конечно, вы не ищете квартиру в Лондоне – в таком случае, как выясняется, цена вполне стандартная.

К тому же она мне ОЧЕНЬ нравится.

Я стою посреди гостиной, одна. Квартира – складское помещение, переоборудованное в мезонет^[68] (что бы это ни значило) – в доме между Хокстоном и Олд-стрит. Пол из некрашеных досок, гостиная и кухня открытой планировки; стены – неоштукатуренный кирпич; терраса на крыше; большая спальня и маленькая спальня, в которой можно устроить студию Ферди.

Мама и папа, разумеется, не хотят, чтобы я покидала родительское гнездо, но я чувствую, что пора начинать взрослую жизнь. Мне ведь исполнилось восемнадцать. Я провожу рукой по нечесаным волосам. Они постепенно отрастают, стали уже почти по плечи.

Сама я осмотрела эту квартиру еще на прошлой неделе, а теперь вернулась, чтобы показать ее Ферди. Агент по недвижимости вышла на террасу, чтобы не мешать нам. Хотя места тут предостаточно, мебели в квартире пока нет.

Закончив свою экскурсию по квартире, из большой спальни выныривает Ферди.

— Ну, что скажешь? – спрашиваю я.

— Что я скажу? Что, по-моему, это самое шикарное студенческое жилище на всей планете.

Я смеюсь.

— Ну, а ты сможешь здесь жить? Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя квартирантом, жильцом или что-то в таком духе. Это и твой дом тоже.

Подлетев ко мне через всю гостиную, Ферди обхватывает мое лицо ладонями.

— Пока здесь ты, для меня это – дом.

Он целует меня.

— А, была не была. Покупаю.

Я шумно вздыхаю и сажусь, скрестив ноги, на голый пол.

Улыбаясь во весь рот, Ферди показывает на большие окна:

— Ты это видела?

Я киваю. Я заметила это, еще когда он был в спальне.

Через дорогу установлен мой рекламный щит Calvin Klein, уже слегка облупившийся в верхнем левом углу. На нем мы с Мэтти, со встревоженными и несчастными лицами, стоим в обнимку в оранжево-красной пустыне Долины Смерти. Фотографию сделала Лейла в феврале прошлого года после суда. Именно гонорар за ту кампанию в основном и позволил мне внести первый взнос за квартиру, так что это, похоже, добрый знак.

Ферди садится напротив, копируя мою позу. Мне нравится его теперешняя прическа: по бокам короткие волосы, на макушке длинные, зачесанные назад. Блин, какой же он крутой.

— Это будет так здорово, Яна. Мне не терпится поселиться с тобой здесь.

— Ясное дело. – Я киваю и в самом деле его понимаю. Пусть лучше жизнь будет похожа на затянувшуюся ночевку с пиццей, мороженым и кино по телику, чем замужество в восемнадцать лет. – Мне тоже.

— Но что-то не так?

Я качаю головой.

— Даже не знаю. Эта квартира стоит, – я понижаю голос, – миллион фунтов стерлингов. А нам по восемнадцать!

— Да, понимаю. Но ты чертовски много работала, Яна. Черт возьми, ты эти деньги честно заработала.

Я слегка наклоняю голову.

— Да, конечно. Мало кто страдает так, как страдают топ-модели. Это, блин, реальная борьба.

— Ты же поняла, о чем я.

Я ложусь на пол. Свет, заливающий комнату, прекрасен. Золотой час. Он струится на пол, как мед. Его лучи согревают мне половину лица и освещают лицо Ферди.

— Ты считаешь, мне удалось хоть что-то изменить?

— Да, – без колебания отвечает он.

После суда прошел почти год. Я успела сделать кое-что стоящее: несколько крутых кампаний, Vogue основной и Vogue британский, участие в открытии последней Недели моды для Versace. Но иногда, хотя Блоу сидит в тюрьме, я все же чувствую себя… запачканной. Я обдумываю свой следующий шаг. Мне вспоминается совет, который когда-то дали мне Клара и Ческа. Имя Яна Новак сейчас может многое. У меня куда больше сил и возможностей, чем я думаю.