Книга Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы!, страница 86 – Анастасия Смирнова

​—«Разделите их! Твари! В разные концы империи!..»

​Искаженный яростью, хриплый, срывающийся на визг голос Изольды до сих пор звенел в ушах, намертво въевшись в подкорку и перекрывая монотонный гул колес.

​Я судорожно выдохнула облачко белого пара, пытаясь пошевелить онемевшими, ледяными пальцами. От малейшего движения кожа под металлом, уже вздувшаяся лопнувшими кровавыми волдырями, отозвалась новой вспышкой агонии. Насильственный, варварский разрыв нашей бинарной связи выжег в груди дыру, оставив на месте моего сияющего ядра зияющую, пульсирующую черной кровью воронку. Мой родной огонь больше не согревал — он беспомощно тлел на самом дне души грязным, удушливым чадом, отравляя кровоток едким пеплом поражения.

​Но во сто крат хуже физической боли была эта вакуумная пустота. Глухая, мертвая тишина там, где еще несколько проклятых минут назад беспрерывно бушевал серебряный океанегоэмоций — шторм из ледяной ярости, первобытного страха за меня и безумной, обжигающей нежности. Я больше не слышала бархатного баритона мыслей Элиаса. Не чувствовала фантомного прикосновения его дыхания к моей коже.

​Разведка вслепую

​Сжав зубы так, что явственно хрустнули челюстные суставы, я ценой неимоверного усилия заставила себя оторвать спину от ледяной стены и выпрямиться на жестком деревянном сиденье. Паника — это непозволительная роскошь. Глупая, разрушительная эмоция, на которую у меня сейчас не было ни времени, ни сил. Если я сдамся, позволю отчаянию затопить разум — Изольда окончательно победит. А Ледяной Король, мой надменный, несгибаемый Элиас, никогда бы не простил своей дикой кошке трусливой капитуляции.

​Я плотно зажмурила глаза, отсекая мельтешение синих рун, и направила все остатки сознания на обостренный звериный слух. Окон в этой передвижной душегубке не было, но металлический каркас и тонкая передняя перегородка отлично проводили звук. Сквозь завывание вьюги, со стороны обледенелых козел, до меня донеслись обрывки приглушенных, грубых голосов конвоиров:

«...к рассвету пройдем заставу у Волчьих скал. С такой метелью тракты занесет, но приказ четкий — доставить живой».

«Черная Падь. Изольда Вейн лично распорядилась перевести девчонку в седьмой, изолированный сектор. Без права свиданий и допросов до прибытия Высшего Суда».

«А с ректором что? Слышал, он там половину Судейского Совета в лед закатал, пока цепи Подавления не активировали...» — «Молчи лучше. Вернера так просто не сломаешь. Но Высший Суд за такое предательство Короны сотрет его в порошок. Либо плаха, либо выжигание ядра».

​Выжигание ядра.Эти два слова ударили под дых с такой сокрушительной силой, что выбили из легких остатки воздуха. Сделать из великого мага, из гордого истинного правителя пустую, лишенную искры оболочку — для Элиаса, сотканного из могущества и власти, это было бы унижением, бесконечно худшим, чем смерть.

​— Нет... — беззвучно, одними пересохшими губами прошептала я.

​Моя внутренняя рысь вдруг угрожающе зарычала во мраке. И в ответ на эту чистую, первородную ярость где-то в самой глубине растерзанной груди вдруг что-то слабо, но пронзительно-отчетливо кольнуло.Вы его не тронете.

​Я замерла, боясь сделать даже лишний вдох. Там, на самом дне, в выжженном эпицентре моего изувеченного, тлеющего янтарного ядра, что-то шевельнулось. Что-то абсолютно чуждое. И это точно был не мой огонь.