Книга Наша седьмая весна или я стану твоей женой, страница 83 – Ольга ХЕ

Он — замолчал. Нахмурился. Как — человек, пытающийся поймать — что-то — на краю сознания. Ускользающее.

— Странно, — сказал. Тихо. — Не помню — когда это было. Но — помню — чувство. В руке. Кисть — тонкая. И — ты — смеялась.

Стена — сломалась.

Не — треснула. Не — покрылась трещинами, через которые — свет — постепенно, медленно. Нет. Рухнула. Целиком. Вся. Разом. Как — если бы шесть лет (шесть — жизней — целая вечность) — кто-то держал плотину — обеими руками — из последних сил — а — сейчас — отпустил.

Кисть — тонкая. Тушь — слишком жидкая, разведённая неправильно (он — не художник; никогда; руки — созданы для меча, а не для кисти). Бумага — на полу — рисовая, белая, дорогая. Он — на коленях — перед ней — серьёзный, сосредоточенный, с морщинкой между бровей — которая всегда появлялась, когда он — старался. Молодой. Двадцать? Двадцать один? Лицо — без шрамов. Без — генеральской жёсткости. Открытое. Мягкое.

Она — сидит. Напротив. В летнем кимоно — лёгком, тонком — лавандовом с белыми цаплями. Волосы — распущены (он попросил — «не убирай, мне нужно видеть»). Сидит — и — смеётся. Потому что — его лицо. Его — сосредоточенное лицо. И — линии на бумаге — кривые, неуверенные, смешные.

— Это что — я? — она. Наклонившись — вперёд — заглядывая — в рисунок — и — смех — заливистый, звонкий, свободный.

— Это лучшее, что я могу, — он. Серьёзно. Не обижаясь — на смех. Глядя — на неё — из-за бумаги — глазами — тёмными, тёплыми, полными того, чему — тогда — не знала цены. Не знала — потому что — имела. Потому что — это было — каждый день. Потому что — думала — так будет всегда.

— Кацуро. — Она. Серьёзнее. Мягче. Отняв — бумагу — из его рук — аккуратно — отложив. Его руки — пустые — она — взяла их. В свои. Подняла — к губам. Поцеловала — костяшки. — Кацуро. Мне — не нужен рисунок. Мне — нужен ты.

Его лицо — изменившееся. Мягкое — ставшее — нежным. Руки — высвободившиеся — обхватившие — её — притянувшие — к себе — на колени — и — его губы — на её виске — на скуле — на...

И — дальше. Дальше — без остановки — без пауз — без — возможности вздохнуть:

Свадьба. Весна — та, первая, единственная настоящая. Солнце — яркое, ослепительное. Она — в белом — в свадебном — тяжёлом, расшитом — и — слёзы — на щеках — от радости — только от радости — потому что — ничего, кроме радости — ещё не знала. Его рука — на её руке — дрожащая. Его лицо — взволнованное, юное, сияющее. Его голос — клятва — «пока дышу» — и — она верила. Верила — безусловно. Потому что — зачем не верить? Потому что — мир — добрый. Мир — простой. Мир — такой, каким кажется.

Год. Целый год. Дни — похожие друг на друга — и — каждый — драгоценный (она не знала тогда — не знала — что дни бывают последними — что — нельзя — тратить — но тратила — щедро, расточительно, как — только может тот, кто — не знает цену). Его смех — утром — когда она просыпалась — и — он уже — не спал — лежал — смотрел — на неё. Его руки — вечером — расплетающие ей волосы — медленно — прядь за прядью — будто — ритуал. Его голос — ночью — шёпотом — имя — её имя — так, как больше — никто — никогда. Планы. О детях. О доме. О — жизни — длинной, обычной, их.

Счастье. Обыкновенное. Огромное. Незнающее — себе цены.

А потом —

Весна.

Она — поехала. К отцу. В усадьбу Тачибана. Три дня — «я скоро, не скучай, три дня». Его лицо — в воротах — недовольное, ворчливое — «три дня — долго» — но — улыбающееся. Его рука — помахавшая. Его — фигура — уменьшающаяся — за спиной — в окошке паланкина.