Книга Наша седьмая весна или я стану твоей женой, страница 46 – Ольга ХЕ

Ёширо — не спрашивал, подумала она. Не с обидой — с констатацией. Ёширо — сгорал. Красиво, ярко, не оставляя места для вопроса «хочешь ли». Потому что — конечно хочешь. Он — огонь. Кто не хочет огня?

Кацуро — спрашивает. Стоит — в двух шагах — и ждёт. С этим лицом, с этими руками, с этим «если хочешь — не сегодня». И это — страшнее огня. Потому что выбор — тяжелее захвата. Потому что «да», сказанное свободно, — обязывает. Больше. Глубже. Навсегда.

— Иди сюда, — сказала Аяме. Голос — тихий, но не дрожащий. Решение — не импульс. Не — как на веранде. Осознанное. Полное. — Иди ко мне.

Он — пошёл. Два шага — и он рядом. Близко. Так близко, что она чувствовала — тепло его тела сквозь ткань, запах его кожи: чистый, чуть хвойный (мыло — с сосновой золой, она заметила — его флаконы в бане, запомнила — каждый), и — под ним — его. Личный. Тёплый. Тот, который был — на веранде, когда она прижималась лбом к его лбу.

Его рука — поднялась. Медленно. Коснулась — её лица. Пальцы — на скуле, на виске, за ухом. Ладонь — обхватила. Большой палец — провёл по щеке. Осторожно. Как будто — запоминал. Как будто — чертил карту. Как будто — не верил, что можно — касаться, что разрешено, что она — здесь, под его рукой, — и не исчезнет.

— Красивая, — сказал он. Просто. Без придыхания, без пафоса. Факт. Как — «северная стена держит». Как — «меч заточен». Констатация — но голос: на тон ниже. На тон — ближе к тому хриплому, ночному, с веранды. — Ты — очень красивая.

Аяме подняла руку — и накрыла его ладонь на своей щеке. Повернула лицо — в его ладонь. Губами — коснулась центра: там, где линии судьбы, там, где кожа — тоньше, теплее. Поцелуй — в ладонь. Лёгкий. И — она почувствовала, как его пальцы дрогнули. Как — всё тело — передало эту дрожь, едва заметную, как рябь по воде.

Он целовал её — первым. Не так, как на веранде — не голодно, не отчаянно. Медленно. Глубоко. Рот — на её рту: тёплый, мягкий, настойчивый. Язык — не сразу, не торопясь. Сначала — только губы: верхняя, нижняя, уголок. Как — изучение. Как — чтение. Как — стратегическая карта: каждый изгиб, каждая точка, каждая реакция — отмечена, учтена, использована.

Его вторая рука — на её талии. Через шёлк. Пальцы — не сжимают, — лежат. Ждут. Пока — её тело само подастся вперёд. Пока — она сама. И — она. Подалась. Ближе. К нему. В него. И его пальцы — ответили: сжались, притянули, уложили её — к нему, вдоль него, тело к телу, шёлк к шёлку.

Оби — развязан. Его руками. Медленно — не рывком, не нетерпеливо. Узел — распущен, лента — снята, и кимоно — раскрылось. Не упало — раскрылось, как створки, как ворота, как — приглашение. Она — под ним: тонкое нижнее полотно и кожа. Его глаза — опустились. На секунду. Быстро — но она поймала: этот взгляд. Тяжёлый. Горячий. Голодный — но контролируемый. Всегда — контролируемый. Генерал — даже здесь. Даже — сейчас.

— Ляг, — сказал он. Не приказ — просьба. Низким голосом. Тем — от которого всё внутри Аяме сжималось и таяло одновременно.

Она легла. На белый футон, на вышитых журавлей. Волосы — рассыпались: чёрные на белом. Кимоно — раскрытое, сползшее с одного плеча. Она — смотрела на него снизу вверх, и он — стоял на коленях, рядом, над ней, с этим лицом — тёмным, прекрасным, невозможным — и она видела: его руки. Дрожат. Едва-едва. Но — дрожат.