Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 45 – Алекс Скай

Эйвард отвернулся.

Часы снова пошли. Назад.

— Если Нивея хотела сказать это обо мне, — произнёс он, — она опоздала.

— Нет.

Он посмотрел через плечо.

— Что?

Ника сжала пальцы.

— Если она всё ещё пытается говорить, значит, не опоздала.

Эйвард молчал долго.

И в этом молчании впервые не было только злости. Там была опасная, почти болезненная возможность поверить. Не ей. Не Нивее. Не замку. А тому, что история, в которой он жил годами, могла быть не полной.

Из коридора донёсся далёкий голос Тарвина:

— Милорд?

Эйвард не двинулся.

Голос прозвучал ближе:

— Леди Ортия ищет вас. Канцлер тоже.

При имени Бренна тёмный ключ у пояса Ники стал холодным до боли.

Эйвард заметил, как она вздрогнула.

— Что?

— Ничего.

— Ключ отозвался.

Она прикрыла его ладонью.

— Возможно, замок не любит канцлера.

— Замок никого не любит.

— Но кого-то не пускает.

Его взгляд стал внимательным.

Тарвин снова позвал снаружи, уже осторожнее:

— Милорд?

Эйвард выдохнул.

— Вы выйдете со мной.

— Сейчас?

— Да.

— А комната?

— Закроется.

— Но мы ещё не посмотрели…

— Я сказал достаточно.

Ника поняла: он снова отступает. Не от неё — от комнаты. От Арисы. От того, что может оказаться внутри шкафов, писем, часов, идущих назад. От правды, которая уже царапала дверь.

Она не стала спорить.

Спор сейчас только заставил бы его захлопнуться окончательно.

Эйвард вышел первым. Ника задержалась на мгновение у камина, чтобы подобрать край плаща, зацепившийся за резную ножку кресла. По крайней мере, так это должно было выглядеть.

На самом деле она увидела в камине белый уголок.

Среди холодного серого пепла лежала бумага.

Не полностью сгоревшая. Край почернел, середина осталась целой. Ника наклонилась быстро, почти не дыша, и вытащила лист двумя пальцами. Пепел осыпался ей на ладонь. Эйвард в коридоре говорил что-то Тарвину — коротко, глухо, раздражённо. У неё было несколько секунд.

Она развернула письмо.

Строка была неровной, будто её писали в спешке.

“Эйвард не должен знать, что Сайра не его дочь.”

Наследница без крови

Письмо было легче пепла.

И тяжелее всех ключей на её поясе.

Ника смотрела на единственную строку, и слова никак не хотели становиться просто словами. Они шевелились в голове, как живая щель в стене, за которой вдруг открылась не комната, а бездна.

“Эйвард не должен знать, что Сайра не его дочь.”

Сайра не его дочь.

Не его.

Ника услышала, как в коридоре Эйвард ответил Тарвину — коротко, низко, с тем глухим раздражением, за которым он прятал всё, что не умел переживать иначе. Он был совсем рядом. В нескольких шагах. Достаточно было повернуться, протянуть письмо и сказать: смотрите. Достаточно было позволить этой строке ударить по нему так же, как ударила по ней.

Она не сделала этого.

Пальцы сами сложили письмо по обгоревшему краю. Пепел осыпался на подол, оставив серые пятна на ткани. Ника спрятала лист за манжетой, туда, где чужое платье плотно прилегало к запястью, и только после этого выпрямилась.

Слишком быстро.

Комната Арисы качнулась, часы на каминной полке дёрнули стрелками назад, и Нике показалось, что портрет первой жены посмотрел на неё с укором. Или с предупреждением. Или ей уже мерещилось всё, потому что этот замок умел делать невозможное таким привычным, что здравый смысл начинал казаться слабостью.