Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 27 – Алекс Скай

Служанка понизила голос:

— Белый ключ не просто открывает белую дверь.

— А что ещё?

— Он доказывает право.

— Чьё право?

— Того, кто подойдёт к детской и не будет отвергнут замком.

Ника медленно выдохнула.

— Поэтому Ортия хочет его забрать перед Советом.

— Если Совет решит, что вы недостойны ключей, они попробуют передать белый родовому хранителю.

— Кто это?

Руна посмотрела куда-то в сторону, и Нике хватило одного этого взгляда.

— Бренн Ост.

Имя, едва проступившее на стекле в чужом сне, словно снова написали инеем перед глазами.

Бренн.

Ника сжала пальцы.

— Канцлер?

— Да.

— Он будет на Совете?

— Он всегда там, где можно решать судьбу рода Морн.

— А судьбу ребёнка?

Руна промолчала.

И это молчание было хуже ответа.

До комнаты ключницы они дошли уже при странном предрассветном свете. Не утре — нет. Замок ещё держал ночь внутри себя, как чёрную воду в закрытом колодце, но где-то за окнами снег начал сереть. Дверь комнаты была распахнута, как и приказал Эйвард. От этого внутри стало не безопаснее, а уязвимее, будто у Ники отняли последнюю возможность спрятаться.

Руна помогла ей снять пояс с ключами, но браслет на запястье, как и прежде, не поддался. Все ключи остались при ней, только теперь Ника чувствовала их иначе. Цветочный ключ тихо дремал теплом у ладони. Тёмный с закрытым глазом держался холодно и отчуждённо, будто обижался, что она заметила знак Эйварда. Белый был спокойным, почти невинным, но стоило вспомнить Ортию, как он наливался тревожным жаром. Два молчащих ключа лежали отдельно в её ладони, и Ника впервые поняла, как странно может звучать отсутствие звука.

— Их нельзя оставлять на виду, — сказала Руна.

— А куда?

Служанка подошла к пустой доске с крючьями. На секунду замерла, потом указала на щель между двумя планками.

— Раньше ключницы прятали личные ключи там.

— Личные?

— Те, которые замок не давал им для службы. Те, которые находили сами.

Ника осторожно вставила два молчащих ключа в щель. Они вошли легко, будто место было сделано для них. Дерево сомкнулось без единого скрипа.

— Теперь их не видно?

Руна покачала головой.

— Тем, кто смотрит глазами, нет.

— А тем, кто иначе?

— Им уже поздно запрещать.

От таких утешений хотелось сесть на пол и рассмеяться, но Ника только устало опустилась на край кровати.

Тело Нивеи дрожало от усталости. Каждая мышца напоминала о бессонной ночи. Но стоило закрыть глаза, как перед ней вставала белая детская, взрослая Нивея под пологом, стекло с тремя словами, знак на запястье Эйварда и лицо Ортии, когда та прошептала: “Отдай мне ключ”.

— Посиди со мной до рассвета, — попросила Ника.

Руна посмотрела на открытую дверь.

— Мне нельзя.

— Потому что Эйвард приказал?

— Потому что если меня увидят рядом с вами слишком часто, решат, что я выбрала сторону.

— А ты выбрала?

Служанка ответила не сразу.

Потом тихо сказала:

— Я выбрала не смотреть, как ещё одного ребёнка прячут за дверью.

Она вышла, оставив Нику с открытой дверью, серым светом и замком, который, кажется, не спал никогда.

Ника не легла. Не смогла. Она сидела на кровати, прислушивалась к каждому шороху и считала удары собственного сердца. Где-то далеко действительно слышались шаги. Ровные. Медленные. Туда и обратно. Туда и обратно. Она не видела Эйварда, но знала: он у белой двери. Стоит там до рассвета, как сказала Руна. Охраняет ребёнка, которого, возможно, нет там, где он думает.