Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 20 – Алекс Скай

Такую же, как у Эйварда.

Только у него знак уходил под волосы, а у Нивеи тянулся вниз, к шее, словно её тоже когда-то коснулось то же самое проклятие.

— Почему у неё… — начала Ника, но слова застряли.

Руна не вошла в комнату, но ответила с порога:

— После той ночи у многих появились знаки.

— У многих?

— У тех, кто стоял близко к белой двери.

Ника протянула руку к ключу.

Пальцы замерли над ним.

Ничего не произошло. Ни жара, ни холода, ни шёпота. Только жуткая тишина. Даже Руна, кажется, перестала дышать.

Ника взяла ключ.

В ту же секунду детская исчезла.

Не рухнула. Не растворилась медленно. Просто была — и её не стало.

Свеча погасла.

Ника оказалась в темноте по колено в холодном тумане. Под ногами больше не было пола; вернее, он был, но мягкий, зыбкий, будто она стояла на стекле, под которым текла чёрная вода. Где-то далеко, в этой воде, горели отражения окон. Высоких, узких, северных.

— Руна? — позвала Ника.

Ответа не было.

Она сжала оба молчащих ключа в ладони. Первый и второй лежали вместе, но не звякнули. Их молчание стало плотным, почти осязаемым. Оно обволакивало пальцы и словно предупреждало: здесь нельзя шуметь.

В тумане перед ней появилась фигура.

Сначала только силуэт. Женский. Высокий. Платье, распадающееся по краям на дым. Волосы, похожие на свет в глубокой воде. Потом проступило лицо.

Нивея.

Ника отступила на шаг.

Тень женщины повторила её движение — не зеркально, а с задержкой, словно вспоминала, как двигаются живые.

— Ты… — Ника сглотнула. — Ты настоящая?

Нивея открыла рот.

Из него не вышло ни звука.

Только туман дрогнул вокруг её губ.

Ника почувствовала, как по коже пробежал холод.

— Ты не можешь говорить?

Женщина медленно покачала головой.

Глаза у неё были такие же, как в зеркале, как у Ники теперь, только глубже и старше. В них не было злобы. И это почему-то испугало сильнее. Ника была готова к обвинению, к угрозе, к чужой ненависти, которую здесь щедро раздавали все, кто узнавал лицо Нивеи. Но эта женщина смотрела на неё с усталой, почти мучительной надеждой.

Нивея подняла руку.

Туман рядом с ней сгустился, превращаясь в гладкую поверхность. Не зеркало. Скорее стекло, покрытое тонким слоем инея. Женщина провела пальцем по нему.

На стекле появилась первая буква.

Ника сделала шаг ближе, забыв о страхе.

О.

Палец Нивеи дрожал. Каждая линия давалась ей с усилием, словно она писала не по стеклу, а по собственной коже. Вторая буква появилась медленнее.

Н.

Ника затаила дыхание.

Нивея продолжала.

О Н.

Потом пробел.

Н.

Ещё одна буква.

Е.

Ника не сразу поняла. Слишком мало слов, слишком много смысла, слишком много тех, к кому это могло относиться. Женщина спешила. Туман вокруг них густел. Где-то вдалеке раздался глухой удар, будто в другом конце замка закрылась огромная дверь.

Нивея написала третье слово.

В И Н О В Е Н.

Он не виновен.

Ника смотрела на эти три слова, пока они не начали расплываться от инея.

— Кто? — спросила она быстро. — Эйвард?

Нивея резко подняла глаза.

В них вспыхнуло что-то похожее на боль. Или предупреждение. Она попыталась снова написать, но стекло пошло трещинами. Туман рванулся к ней, как стая серых птиц.

— Подожди! — Ника шагнула вперёд. — Кто не виновен? Эйвард? Он не виновен в том, что случилось с Сайрой? Или ты не о нём?