Книга Попаданка-ключница проклятого дракона, страница 17 – Алекс Скай

— Здесь раньше жили ключницы.

— Их было много?

— Достаточно, чтобы замок помнил каждую.

Ника подошла к доске с крючьями. Провела пальцами по дереву. На нём были царапины, пятна, потемневшие следы от металла. Под каждым крючком — маленькая пластина без имени. Или имена стёрлись. Она наклонилась ближе и заметила: на одной пластине буквы всё же сохранились. Не полностью. Только хвостик, изгиб, едва видимый след.

— Тут что-то было написано.

Руна подошла к ней, но не слишком близко.

— Старые имена.

— Почему их стерли?

— Потому что после Нивеи никто не хотел помнить ключниц.

Ника коснулась ближайшего крючка.

Связка у её пояса неожиданно потянулась к доске. Не вся — только один маленький, почти незаметный ключ. Он был серым, без украшений, с короткой бородкой. Ника раньше не обращала на него внимания, потому что он терялся среди более красивых и странных.

Теперь он молчал.

Совсем.

Даже когда Ника взяла его, металл не звякнул о соседние ключи.

Она подняла его на ладони.

Руна отступила.

— Что это?

— Не знаю, — сказала Ника. — Но, кажется, первый.

— Первый что?

Ника не ответила.

Она поднесла ключ к пустому крючку. Тот не нагрелся, не охладел, не дрогнул. Просто лёг в ладонь тяжело и тихо, словно в нём не было ни единого звука.

Первый не висит.

Сайра сказала: найди три молчащих ключа.

У Ники пересохло во рту.

— Мне нужна кладовая, — сказала она.

Руна моргнула.

— Что?

— Ты сказала, после полуночи двери меняются. А мне нужно понять, что делает этот ключ. Где ближайшая обычная кладовая?

— Зачем?

— Потому что если открыть сразу опасную дверь — это глупо. А если начать с кладовой, может быть, замок решит, что я просто ищу… — Ника запнулась, пытаясь подобрать безопасное слово, — что-нибудь полезное.

Руна смотрела на неё так, будто перед ней был человек, который решил проверить, кусается ли пропасть, бросив туда собственную ногу.

— После полуночи нет обычных кладовых.

— Тем более начнём с ближайшей.

— Леди…

— Руна. Если я ничего не буду делать, меня всё равно обвинят. Если буду делать не то, возможно, умру. Но если я пойму хоть одно правило раньше остальных, у меня появится шанс.

— Шанс на что?

Ника сжала молчащий ключ.

— Узнать, почему девочка, которой нет, знает моё имя.

Руна не согласилась. Это было видно. Но она и не отказалась. Может быть, потому, что сама хотела знать. Может быть, потому, что в её страхе уже появилась та же трещина, что и в молчании замка.

Она открыла дверь осторожно.

За ней действительно был короткий коридор с тремя кладовыми. Ника почти обрадовалась этому — до тех пор, пока не заметила, что дверей стало четыре.

Четвёртая находилась там, где раньше была глухая стена.

Низкая, тёмная, без ручки. Только замочная скважина на уровне груди.

Руна побелела.

— Этой двери не было.

— А теперь есть.

— Не открывайте.

Молчащий ключ в ладони Ники остался холодным. Не тёплым, не обжигающим. Просто тяжёлым, беззвучным, окончательным.

— Это кладовая? — спросила Ника, хотя уже знала ответ.

— Кладовая вторая слева, — прошептала Руна.

Ника посмотрела на вторую слева дверь. Обычная, грубая, деревянная, с железной ручкой. Цветочный ключ у пояса потеплел, предлагая себя. Безопасный вариант. Живая дверь. Предсказуемый путь.

Но молчащий ключ лежал в руке так, будто ждал не выбора, а признания.