Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 141 – Ангелина Сантос

Северьян ушел с Харсом и двумя стражниками.

Вирену увели следом, связанную, под охраной Ройса и Дарса, которого вызвали из коридора. Она молчала, но смотрела на меня с такой ненавистью, будто я украла у нее победу.

Нет.

Я забрала у нее право решать, кто станет жертвой.

Это разные вещи.

До Главной печи мы шли втроем.

Я.

Тавриан.

Остромир.

Мадор остался у нижнего входа, закрывать ход и ставить стражу. Миреада встретила нас у поворота к большому залу. В руках у нее были протоколы, но при виде моего лица она ничего не спросила.

Только сказала:

— Илмара?

— Жива. Ребенок тоже.

Она коротко закрыла глаза.

— Хорошо.

— Эрдан?

— Ждет у южных ворот. Уже не терпеливо.

— Пусть подождет еще.

— Он сказал, что если ответа не будет до первого ночного удара, Совет начнет подавление.

— Сколько до удара?

— Меньше получаса.

Остромир поднял первый драконит.

— Хватит.

Двери к Главной печи открылись легче, чем раньше.

Не сами.

Но когда Остромир вставил ключ, металл повернулся без прежнего стона. Будто печь уже знала: то, чего она ждала, наконец несут домой.

Внутри зала было темно.

И тепло.

В первый раз здесь пахло холодным камнем. Теперь — жаром. Глубоким, сухим, старым. Не огнем очага. Не кузницей.

Сердцем горы.

Я подошла к черному камню перед печью.

Тавриан шел рядом, но медленнее. Рана давала о себе знать. Он держался из последних сил и, конечно, делал вид, что это не так.

— Сядьте, — сказала я.

— Нет.

— Тавриан.

— После.

— Если упадете во время суда печи, я буду очень зла.

— Учту.

Остромир резко сказал:

— Шарр, сядь. Печь не нуждается в твоей крови для ответа.

Тавриан посмотрел на него.

— А если понадобится меч?

— Тогда встанешь и умрешь героически. Пока сядь, чтобы не умереть бессмысленно.

Тавриан сел на низкий каменный выступ у стены.

Я видела, чего ему стоило принять это.

Не власть потерять.

Контроль.

Я подошла к черному камню.

Положила печать Армавира в центр.

Рядом — первый драконит.

Он сразу вошел в выемку, которой я раньше не замечала. Камень словно ждал именно эту форму. Сел плотно, с глухим звуком.

Печь ответила.

Сначала не огнем.

Дыханием.

Жар прошел по залу волной. Поднял волосы у висков, пробежал по рукам, коснулся метки. Я сняла перчатку и положила левую ладонь на черный камень.

Серый знак на моей коже вспыхнул.

Но теперь под ним не было алой цепи.

Был шрам.

Мой.

Не чужой приказ.

Остромир встал сбоку.

— Говори.

— Что?

— Не что красиво. Что правда.

Я смотрела в закрытую пасть Главной печи.

За спиной был Армавир.

Над нами — драконы Совета.

В лекарской комнате — Илмара и ребенок, которых я выбрала спасти.

В восточном крыле — Северьян, который наконец отпустил связь.

У стены — Тавриан, раненный из-за моей дороги к печи и все еще достаточно упрямый, чтобы сидеть с мечом на коленях.

В сухих комнатах — документы.

В залах — люди, которые еще не знали, что через полчаса их могут сжечь.

Я положила вторую руку на первый драконит.

— Я, Элисана Ровеннар, дочь крови Нарвик, не прошу власти как награду за боль, — сказала я. — Боль не делает человека правым. Предательство не делает его мудрым. Украденная метка не дает права красть в ответ.

Печь слушала.

Я чувствовала это кожей.

— Я не обещаю Армавиру месть. Месть слишком мала для земли, которую годами грабили, травили и называли мертвой. Я обещаю другое: не отдавать его тем, кто видит в людях руду, в женщинах сосуды, в детях печати, а в стали только угрозу.