Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 140 – Ангелина Сантос

Алые линии поднялись над кожей тонкими нитями. Одна потянулась ко мне. Другая — к Северьяну. Третья — вниз, в белый металл круга, где ее ждала чужая магия.

Боль в моей руке стала такой сильной, что я перестала слышать зал.

Только свет.

Алый.

Серый.

Белый.

И внутри всего — тонкий пульс, не мой.

Ребенок.

Я поняла это не разумом.

Меткой.

Он был там, под сердцем Илмары, маленький, живой, не виновный. Чужой ребенок. Ребенок мужчины, который меня предал. Ребенок женщины, которая носила мою украденную связь.

Живой.

Я стиснула зубы.

— Не через него, — сказала я.

Остромир где-то далеко крикнул:

— Говори печи!

Печи здесь не было.

Но первый драконит был ее сердцем.

И я заговорила.

— Армавир, если ты слушаешь, слушай правильно. Я не возвращаю эту связь Северьяну Астарину. Не отдаю ее Совету. Не оставляю в ребенке. Не забираю ее как цепь обратно на свою шею.

Свет вокруг стал сильнее.

Илмара кричала.

Северьян стоял на краю круга, белый от бессилия.

Тавриан держал Вирену у стены, но смотрел на меня.

— Я забираю то, что украли, — сказала я. — Но не как жена дракона. Как та, кто больше не позволит чужим рукам резать живых женщин ради власти.

Первый драконит вспыхнул.

Алые нити рванулись ко мне.

Я думала, боль разорвет руку.

Но серый свет поднялся из камня и встретил их. Не поглотил. Не уничтожил.

Очистил.

Алый стал темнеть, отделяясь от белого железа. Часть, принадлежавшая дому Астарин, ушла к Северьяну тонкой линией, но остановилась у края круга. Он поднял руку и, кажется, понял, что должен сделать.

— Отпускаю, — сказал он.

Тихо.

Но связь услышала.

Алый огонь погас.

Не весь.

Только тот, что держал меня как жену дома Астарин.

Я вскрикнула.

На моей коже ломаная брачная линия треснула, разошлась тонкой светящейся пылью и легла под серый знак Главной печи. Не исчезла бесследно. Стала шрамом, а не цепью.

Илмара обмякла.

Белый обруч на ее руке лопнул.

Свет погас.

Я едва успела подхватить ее голову, чтобы она не ударилась о камень.

— Дышит? — спросил Северьян.

В его голосе не было ничего, кроме страха.

Остромир опустился рядом, положил грубые пальцы Илмаре на шею, потом на живот.

Секунды длились слишком долго.

— Жива, — сказал он. — И ребенок жив.

Северьян закрыл глаза.

И впервые за все время я увидела, как он почти падает от облегчения.

Я не почувствовала ревности.

Не почувствовала боли.

Только пустую усталость.

И странную свободу.

Вирена зашипела у стены:

— Вы не понимаете, что сделали. Без брачной цепи печь возьмет вас целиком.

Я повернула голову.

— Нет, Вирена. Это вы не понимаете. Я только что впервые вошла в силу без цепи.

Она хотела ответить, но Тавриан сжал ее руку сильнее.

— Молчать.

— Не убивайте, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Не собирался.

— Хорошо.

— Но хотел.

— Я тоже.

Остромир поднял первый драконит.

Теперь камень светился ровно. Серым, глубоким огнем.

— К печи, — сказал он. — Сейчас. Пока связь чистая.

Северьян шагнул к Илмаре.

— Я отнесу ее.

Я кивнула.

— К лекарю. И останетесь рядом с ребенком. Здесь вы нужнее.

Он посмотрел на меня.

В его глазах было столько всего, что раньше я бы, наверное, захотела разобрать каждый оттенок. Сейчас не стала.

— Спасибо, — сказал он.

— Не мне. Живите так, чтобы это не оказалось зря.

Он принял и это.

Бережно поднял Илмару на руки. Она была без сознания, бледная, с пустым запястьем, где остался только неровный ожог вместо чужой метки.