Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 139 – Ангелина Сантос

Тавриан стал совсем неподвижным.

Я увидела, как это попало.

Глубоко.

Вирена продолжила, глядя на него:

— Он ведь мог отдать архив. Жил бы дольше. Но мужчины Армавира всегда путали упрямство с честью.

Тавриан сделал шаг.

Я схватила его за рукав.

— Нет.

Он остановился.

Не сразу.

Но остановился.

Вирена раздраженно посмотрела на меня.

— Вы быстро учитесь.

— Приходится. Вы все слишком предсказуемы, когда хотите заставить людей сорваться.

Илмара застонала.

Метка на ее руке вспыхнула так ярко, что зал осветился алым.

Северьян дернулся.

Я подняла руку.

— Стоять.

Он замер.

На лице — боль, ярость, страх.

Но замер.

И это тоже было новым.

— Остромир, — сказала я. — Как снять обруч?

— Белое железо режет, драконит держит. Нужно поставить первый камень между меткой и кругом. Но рука должна быть живая. И воля — твоя.

— Моя?

— Твой корень украли. Ты решаешь, куда ему вернуться.

— Если я заберу метку обратно?

— Может убить тебя.

— Если не заберу?

Он посмотрел на Илмару.

— Умрет она. Ребенок, скорее всего, тоже. А твой корень все равно ударит по печи грязно.

Вирена вздохнула.

— Драматично, но верно.

Северьян сказал тихо:

— Через меня.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Если связь была брачной, пусть удар идет через меня. Я удержу.

Остромир резко ответил:

— Ты удержишь как дракон Астарин. И снова привяжешь ее корень к своему огню.

Северьян замолчал.

Вот оно.

Даже попытка спасти могла стать новой цепью.

Я подошла к краю белого круга.

Первый драконит в моей руке стал почти невыносимо горячим.

Илмара повернула ко мне лицо.

— Не надо... ради меня...

Я посмотрела на женщину, которая пришла в мой дом беременной от моего мужа. Которая носила мою метку. Которая молчала, когда могла сказать правду. Которая хотела жить лучше за счет моей сломанной жизни.

И увидела не оправдание.

А предел.

Вот здесь решалось, кем я стану.

Если я позволю ей умереть, многие поймут. Возможно, даже скажут, что это справедливо. Чужая метка вернулась болью к той, кто согласилась ее носить.

Но ребенок не выбирал.

И я не хотела, чтобы первая полная сила Армавира проснулась на моей мести.

— Не ради вас, — сказала я. — Ради того, чтобы они больше не решали, кто должен жить из-за чужой метки.

Я вступила в круг.

Белое железо ударило по коже холодом. Метка на руке вспыхнула. Я едва не упала, но Тавриан схватил меня за плечо снаружи круга.

— Не входите дальше, — сказал Остромир ему. — Тебя порежет.

Тавриан не отпустил сразу.

Я посмотрела на его руку.

Он понял.

Отпустил.

Это тоже было выбором.

Маленьким, но важным.

Я опустилась рядом с Илмарой и положила первый драконит между ее запястьем и белым обручем.

Камень вспыхнул серым светом.

Вирена вскрикнула:

— Нет!

Харс ударил ее сзади рукоятью меча по руке, в которой вдруг оказался тонкий белый нож. Нож упал на камень. Вирена дернулась, но Тавриан, несмотря на рану, уже оказался рядом и прижал ее к стене.

— Еще движение, — сказал он, — и я забуду, что нам нужны живые свидетели.

Вирена замерла.

Я взяла Илмару за руку.

Ее кожа была ледяной.

— Смотрите на меня, — сказала я.

— Я не могу...

— Можете. Вы хотели быть истинной дракона. Теперь просто будьте живой женщиной. Это труднее.

Она захлебнулась слабым, почти безумным смехом. Потом застонала.

Метка на ее руке начала распадаться окончательно.