Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 123 – Ангелина Сантос

— Кто сказал?

— Саврен говорил до смерти. И письма Эрдана. Там есть намек: если кровь Армавира вернется к печи с изломанной драконьей связью, огонь может выбрать долг вместо жизни.

Я подошла к столу и открыла папку снова.

— Покажите.

Он сразу нашел лист.

Я прочитала.

Строка была неясной, но смысл можно было вытащить:

Носитель Нарвик с поврежденной брачной связью опасен для печи: долг может раскрыться через смерть, если не закрепить канал.

— “Закрепить канал”, — сказала я. — Так они называли перенос на Илмару?

— Возможно.

— Или возвращение через вас?

— Возможно.

Я закрыла лист.

— Значит, вы не знаете, восстановление спасет или снова даст вам власть над моей меткой.

— Я не хочу власти.

— Желание не всегда главное.

— Элисана.

— Нет, Северьян. Даже если это опасно. Даже если второй суд печи может меня убить. Я не верну вам доступ к своей связи только потому, что вы поздно поняли, как много потеряли.

Он сделал шаг, но остановился сам.

— Я прошу не для себя.

— Вы не можете отделить себя от просьбы, где мое тело снова должно пройти через вас.

Он побледнел.

Очень сильно.

— Я бы не причинил тебе вреда.

— Вы уже причинили. Не один раз. И часть вреда была сделана именно тогда, когда вы считали, что не причиняете.

Он опустил голову.

Я видела: слова дошли.

Но мне уже не хотелось смотреть, как они входят в него.

— Если Остромир скажет, что без вас я умру, — произнесла я, — я все равно буду решать сама. Не вы. Не он. Не Тавриан. Не Совет. Я.

— Да, — сказал Северьян.

Тихо.

Почти без голоса.

— Это все, что я просила с самого начала.

Он поднял взгляд.

— Нет. Ты просила любви.

Я замерла.

— Когда-то, — сказала я. — Да.

— А я дал тебе порядок вместо любви.

— Нет. Сначала вы дали надежду. Потом порядок. Потом молчание. Потом измену.

Северьян закрыл глаза.

Я смотрела и не чувствовала радости.

Боль, которую я нанесла, была справедливой, но справедливость не всегда приносит удовольствие. Иногда она просто ставит вещи на свои места, и ты видишь, сколько всего сломано.

— День еще не закончился, — сказал он.

— Для нас — да.

— Элисана...

— Нет. Вы получили разговор. Я получила письма. Вы сказали то, что должны были сказать. Я отказала в связи. Этого достаточно.

Он выглядел так, будто хотел спорить.

Но не стал.

— Я могу хотя бы идти к шахтам рядом? — спросил он.

— Нет.

— Если будет опасность...

— Если будет опасность, Тавриан подаст сигнал. Вы сами согласились с этим.

Его лицо на имени Тавриана стало жестче.

— Ты ему доверяешь.

— Меньше, чем вчера. Больше, чем вам.

Честно.

Жестоко.

Неизбежно.

Северьян усмехнулся. Почти беззвучно.

— Заслуженно.

Это слово окончательно закрыло разговор.

Я взяла папку с письмами.

— Передайте Кирсана Тавриану. И пришлите Миреаде список людей в доме Астарин, которые имели доступ к моим лекарским отчетам.

— Сделаю.

— Без чистки имен.

— Без чистки.

Я пошла к выходу.

— Элисана.

Я остановилась, но не повернулась.

— Я не прошу вернуться, — сказал он. — Но если однажды тебе понадобится мой огонь не как мужа, а как свидетеля или оружие против Совета, я приду.

Я закрыла глаза на секунду.

Оружие.

Свидетель.

Не муж.

Вот до чего дошел наш брак.

— Тогда ждите, пока вас позовут, — сказала я.

И вышла.

В коридоре было холоднее.

Тавриан стоял у окна дальше по галерее. На этот раз ближе, чем обещал приличие, но дальше, чем позволило бы вмешаться. Он видел мое лицо и сразу понял, что говорить сейчас опасно.