Книга После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира, страница 122 – Ангелина Сантос

Тихо.

Пусто.

— Я не спорила, потому что меня учили: хорошая жена дракона не истерит перед лекарями Совета. Я не просила остановить, потому что вы верили им, а не мне. Я не требовала других решений, потому что уже боялась, что любое требование будет доказательством моей слабости. А вы назвали это смирением.

Он опустил голову.

— Да.

— Удобно.

— Да.

Я смотрела на него и ждала, когда он начнет защищаться.

Он не начал.

Это было страннее всего.

— А Илмара? — спросила я.

Он сжал пальцы.

— Это началось не так, как закончилось.

— Обычно именно так говорят об измене.

— Я знаю.

— Тогда говорите без красивых обходов.

Он поднял глаза.

— Она появилась в доме Тессара на зимних приемах. Молодая, внимательная, благодарная за любое слово. Рядом с ней мне было легко.

Я замерла.

Не от ревности.

От точности удара.

Легко.

Со мной ему было трудно. Мое молчание, моя болезнь, пустые надежды, неудавшиеся наследники, отчеты Саврена. А рядом с Илмарой — легко.

— Я не искал любви, — сказал он. — Это звучит мерзко, но правда. Я искал место, где на меня не смотрят как на мужчину, который не смог сохранить жену здоровой и не получил наследника.

— А я, значит, была местом, где вы это видели?

— Да.

— Хотя виновата была не я.

— Да.

Каждое его “да” било сильнее оправданий.

Потому что не оставляло мне места спорить с ложью.

Лжи не было.

Была правда о том, как удобно предавать человека, если заранее сделать его причиной своего стыда.

— Когда вы узнали о беременности Илмары?

— За месяц до Совета.

Я закрыла глаза.

Месяц.

Целый месяц он жил со мной в одном доме, зная, что другая женщина носит его ребенка.

— Вы могли сказать мне.

— Мог.

— Почему не сказали?

— Трусость.

Я открыла глаза.

Он не отвел взгляд.

— Я сказал себе, что жду подтверждения. Что не хочу причинять боль раньше времени. Что нужно понять, что делать с домом, Советом, тобой, ею. Но правда проще. Я боялся твоего лица, когда ты узнаешь.

— И поэтому выбрали зал Совета.

Он побледнел.

— Да.

— Там мое лицо было уже не вашей проблемой. Слишком много свидетелей, слишком много закона, слишком мало места для живого человека.

Он сглотнул.

— Да.

Я встала.

Не смогла сидеть.

Подошла к окну и посмотрела вниз. Во дворе Лем тащил ведро почти в половину своего роста. Варна отобрала у него ведро и дала меньшее. Он возмутился. Она сказала что-то резкое. Он улыбнулся.

Обычная жизнь.

Простая.

Без Советов и истинных меток.

— Я столько раз думала, что если вы однажды признаете все это, мне станет легче, — сказала я.

Северьян молчал за спиной.

— Не стало.

— Я понимаю.

— Нет. Не понимаете. Но, возможно, когда-нибудь приблизитесь.

Я повернулась.

Он сидел очень прямо.

Как на суде.

— Зачем вы на самом деле просили этот день?

— Потому что хотел попросить то, на что не имею права.

— Что?

Он медленно поднялся.

Не подошел.

Остался у стола.

— Восстановить связь.

Я смотрела на него, не сразу понимая.

Потом поняла.

— Нет.

— Выслушай.

— Нет.

— Не брак. Не возвращение. Связь. Если Остромир прав и корень остался в тебе, а часть метки на Илмаре распадается, можно попробовать вернуть отнятое. Через меня.

— Через вас?

— Я был вторым концом связи.

— Вы были человеком, который позволил ее резать.

Он вздрогнул.

— Да. Но если ее не восстановить, печь может убить тебя на втором суде.