Книга Только с тобой, страница 31 – Э. Сальвадор

Хмурю брови, и взгляд мой вспыхивает острым, колючим огнем.

— Нет, я не на кайфе.

Он не ведает, что именно тогда, в ту роковую ночь, его появление стало моим случайным спасением. Он не имеет ни малейшего понятия о произошедшем, и я ни разу не проронила ни слова. Все, что ему известно, — это мое якобы «накачанное» состояние, так как он был убежден, что я добровольно что-то приняла. И я никогда не осмеливалась его поправить.

— Тогда какого черта, Джулианна?! — его гнев, словно взрыв, разлетается в воздухе, а глаза мгновенно застывают, становясь холодными и безжизненными, как полированная сталь.

Собственная раздражение вспыхивает еще ярче, пылая ответным огнем. Я не просила его следить за мной, и, откровенно говоря, мне абсолютно плевать, что он здесь делает.

— Почему ты вообще волнуешься?

— Ты ведь дружишь с моими лучшими друзьями...

— Как видишь, я вполне здорова, — я с размаху провожу рукой по всему телу, будто этот простой жест может служить неопровержимым доказательством моих слов.

Мне отвратительно ощущать себя обузой, и именно это чувство душит сейчас. Тот, кто, как мне кажется, ненавидит меня, оказался здесь, хотя его присутствие здесь совершенно неуместно. Он здесь только потому, что заботится о своих друзьях, и я для него лишь неприятное приложение к их благополучию.

Его взгляд скользит вниз, по моей руке, но не спешит возвращаться. Когда же он наконец поднимается, его лицо — словно высеченное из камня, абсолютно лишенное всяких эмоций.

— Что ты надела? — спрашивает он, его голос звучит непривычно глухо.

Я опускаю взгляд, машинально проверяя, не испачкалось ли что-нибудь. Вижу себя — точно такой же, как и в тот момент, когда вышла из комнаты. Черный топ с изящными рюшами, завязанный сзади, облегающие черные кожаные брюки и высокие каблуки. Губы насыщенного вишневого цвета, волосы аккуратно собраны в высокий хвост.

Он тихо, почти незаметно хмыкает.

— Много черного.

— Какая удивительная наблюдательность. Хочешь что-то добавить? — я никак не комментирую его постоянную, навязчивую любовь к темным оттенкам. Весь его гардероб — это неизменно черное или глубоко темное, ни единого намека на свет.

Его взгляд внезапно задерживается на моих губах, и неожиданно на его лице появляется легкая улыбка.

— Нет.

— Ну, как видишь, я в полном порядке. Можешь идти.

По его лицу пробегает легкий нервный тик, и я, по привычке, ожидаю, что он выдаст что-то вроде «ты сама по себе» и немедленно удалится. Но я знаю его лучше — он никогда не поступает так просто. Он не говорит ничего и не сдвигается с места.

Лэндон делает шаг назад, неторопливо прислоняется к стене напротив, изящно скрещивая лодыжки. Вынимает телефон из кармана. Экран загорается, отражая его безэмоциональное лицо, и, не проронив ни слова, он небрежно проводит пальцем по дисплею.

— Что ты вообще делаешь? — спрашиваю я, с трудом сдерживая нарастающее раздражение, которое начинает пульсировать в висках.

Он лишь приподнимает бровь, не отрывая взгляда от телефона.

— Не видишь, или мне придется объяснять тебе все по пунктам?

— Послушай, — глубоко вздыхаю, отчаянно надеясь, что смогу удержать кипящий гнев внутри, — я понимаю, что ты чувствуешь необходимость быть здесь из-за своих друзей, но тебе вовсе не обязательно.