Книга Только с тобой, страница 28 – Э. Сальвадор

Звук смывающегося унитаза обрывает разговор.

Выходя в коридор, я направляюсь обратно в переполненный клуб. Я замечаю Габби и Полли, но Голливуд нигде не видно.

Клянусь, мне не могло показаться.

Я размышляю о том, стоит ли спросить Габби и Полли, пришла ли она с ними, но не хочу, чтобы те начали расспрашивать. Особенно Полли. У нее сложилось странное мнение, что нам нужно «избавиться от ненависти» через плотские утешения.

Я обшариваю весь бар, даже VIP-зону, и почти сдаюсь. Впервые в жизни надеюсь на встречу с ее светлыми волосами и раздражающими сапфировыми глазами, но тщетно.

Есть только одно место, куда могу податься, и надеюсь, что она не так глупа, чтобы оставаться на улице. С другой стороны, я видел, как Голливуд вытворяла довольно сомнительные вещи.

Я направляюсь на улицу, озираясь по сторонам, но все равно ее не нахожу. Когда уже готов сдаться, в голову приходит мысль о переулке.

Одинокий фонарь освещает узкий, но длинный проход, и я мгновенно замечаю ее. Она прислонилась к кирпичной стене, опустив голову, и размахивая рукой. Бормочет что-то, но так тихо, что смысл сказанного теряется.

Не раздумывая, я иду по переулку и останавливаюсь перед ней.

— Голливуд?

Джулианна

— Все хорошо. Ты в порядке, — шепчу я себе под нос, словно заклинание.

Я пытаюсь вцепиться в эту мантру, повторяя ее вновь и вновь, но непрошеные призраки той ночи, накрывая волнами, неумолимо затягивают меня в водоворот воспоминаний. Коул, это хищник, который загнал меня в ловушку. Его тяжелое тело, придавливающее к холодной земле. Его руки — везде, бесцеремонные, властные, берущие силой. Сердце начинает неистово колотиться, отбивая бешеный ритм в груди, обжигающий жар разливается по венам, и кажется, будто воздух вокруг сжимается, густеет, становится невыносимо тесным. Мое тело напряжено до предела, словно тетива натянутого лука, ожидая неминуемого, ужасного. Все вокруг сужается, давит, выжимая остатки воздуха из легких. Дыхание сбивается, превращаясь в прерывистые хрипы, по коже пробегает леденящая россыпь мурашек. Я вздрагиваю, пойманная в ловушку ощущения — это ведь точь-в-точь то же самое чувство, что и в ту роковую ночь.

Я плотно жмурю глаза, веером обмахивая пылающее лицо дрожащей ладонью, и снова шепчу себе как в ту ночь «ничего не произошло». Воспоминания остаются смутными, размытыми тенями, но я отчетливо помню его силуэт, нависший надо мной. Помню этот жар, дьявольски обжигающий. Помню, как мои губы шептали «нет», но тело, предательски, будто не слушалось, отчаянно жаждало совсем иного. Но знаю — я точно сказала «нет», а ему было абсолютно наплевать.

Он утверждал, что я сама этого хотела, потому что двигалась ему навстречу, но я клянусь — это ложь. Клянусь... нос предательски щиплет, а глаза неумолимо наполняются жгучими слезами. Я почти уверена, что мне тогда что-то подсыпали, но как это доказать? Иногда мне мерещится, будто просто схожу с ума. Может я была слишком пьяна? Но я выпила всего один бокал вина! Ненавижу, как это всегда происходит — я бесконечно сомневаюсь в себе, чувствую себя полной идиоткой, ведь так отчаянно жажду вспомнить каждую мельчайшую деталь, но не могу. Если меня и опоили, то каким образом? Я не понимаю. Я никогда не употребляла наркотики, не пью из чужих стаканов и никогда не оставляю свой без присмотра. Я никогда еще так сильно не испытывала ненависти в свой адрес, не ощущала себя такой жалкой и ничтожной. Я не жертва. Я просто наивная дура, доверившаяся не тому человеку.