Книга Любящая королева, страница 6 – Саффрон Брукс

— Конечно, ведь это звучит так логично. Эй, я знаю, что мы только что столкнулись, но можно мне тебя сфотографировать? Моя лучшая подруга захочет на тебя посмотреть, — парирую я.

— Вот именно! — смеясь, отвечает она.

Я хихикаю над ее выходками.

— Верни мне телефон, сумасшедшая.

Когда я тянусь за телефоном, раздается звонок в дверь. Я знаю, что Меган дала Джастину ключи от подъезда и от нашей квартиры. Я совсем не против, я люблю Джастина. Я знаю его два года и полностью доверяю ему. То же самое касается и Кингсли. И все же мне приятно, что Джастин все равно звонит в дверь, когда мы дома — это мелочь, но она говорит о многом, об уважении к нашему личному пространству.

Меган отдает мне телефон и направляется к двери. Она открывает ее, и ее радостный визг заполняет комнату, когда Джастин подхватывает ее на руки и целует в губы. Он вносит ее в квартиру, держа букет ее любимых цветов. Они такие милые вместе и действительно идеально подходят друг другу.

Джастин — олицетворение высокого, смуглого и красивого мужчины. У него поразительная светло-коричневая кожа, которая гармонирует с его высоким атлетичным телосложением. Его присутствие одновременно властное и теплое, а харизма делает его мгновенно располагающим к себе. У него четкие черты лица, а улыбка способна осветить всю комнату. Они с Кингсли оба квебекцы и дружат с самого детства.

Семье Джастина принадлежит один из крупнейших медиа-конгломератов в провинции. Их империя включает газеты, телевизионные сети и радиостанции, посвященные продвижению французского языка и сохранению культурной идентичности Квебека.

— Снимите номер, чудики, — острит Кингсли, входя в комнату с огромным пакетом в руках.

Я вынуждена остановиться и сглотнуть ком в горле, стоя здесь в неловкой позе и желая просто быть нормальной. Не знаю, почему я веду себя с ним как немая. В конце концов, прошло два года, и мы много времени проводили вместе, так почему я до сих пор лишаюсь дара речи? Каждый раз, когда я смотрю на него, меня словно сбивает товарный поезд благоговения.

Кингсли Эшфорд — живое, дышащее произведение искусства. Он не просто высокий, его рост метр девяносто пять, возвышающаяся фигура рядом с моими метр шестьдесят пять. Его пронзительные голубые глаза? Они словно галактики, затягивающие вас с магнитной силой, от которой кружится голова, и ты теряешься в их глубине. Широкие плечи, точеная линия подбородка — он не просто выглядит хорошо, он чертовски неотразим. А еще его улыбка. О, эта улыбка! Она смертоносна, и становится еще опаснее из-за ямочек, которые углубляются с каждой усмешкой. Боже, эти ямочки… я к ним неравнодушна. Каждый раз они меня уничтожают.

Я каждый раз прихожу в полный восторг, когда вижу его, словно я единственная в комнате, полной искусства.

Как я должна вести себя нормально, когда он стоит прямо здесь?

— Привет, бабочка, — говорит он тем самым низким голосом, от которого у меня всегда подкашиваются ноги.

Бабочка! Он начал так называть меня почти с того момента, как мы встретились. Не знаю почему, у меня никогда не хватало смелости спросить. Но я не против, потому что это все, что я чувствую, когда нахожусь рядом с ним.

— Привет, — выдавливаю я.

Бо слышит голос Кингсли, в восторге вскакивает и бросается к нему. Как раз в тот момент, когда он собирается прыгнуть Кингсли в объятия, тот поднимает руку и отдает простую команду: