Книга Любящая королева, страница 155 – Саффрон Брукс

Я делаю глубокий вдох, пытаясь собраться. Глаза наконец привыкают к слабому свету, и я осматриваюсь. Комната — если это место вообще можно так назвать — крошечная и душная, низкий потолок давит, воздух кажется густым. Пахнет сыростью, гнилым деревом и землей. Я в подвале. Я чувствую, как со всех сторон на меня давит холод земли. Стены из грубого камня, в щелях притаился мох. Единственная тусклая лампочка под потолком едва разгоняет тьму. В этом скудном свете я различаю деревянную лестницу, ведущую наверх, — как я полагаю, на основной уровень этого места.

Я сильнее дергаю веревки, отчаянно пытаясь освободиться, но путы все глубже впиваются в запястья. Руки ноют, кожа содрана в кровь. Паника нарастает, сдавливая грудь, словно тисками. Я пытаюсь выровнять дыхание, но это бесполезно. Выхода нет. Только холодный камень, тени и тишина.

— П-помогите, — хриплю я, но слово едва срывается с губ, больше похожее на хрип, чем на крик.

Мое горло саднит от усилия, то, чем он меня усыпил, все еще в моей системе, замедляя движения, затуманивая мысли. Мышцы налились свинцом, каждый вдох дается с трудом. Слезы застилают глаза, накрывает волна беспомощности. Тело бьет дрожь, меня трясет от пронизывающего ужаса.

Я моргаю, сдерживая слезы, даже когда они продолжают течь, мои эмоции, такие же неконтролируемые, как страх, душат меня.

— Ау? Пожа... пожалуйста, кто-нибудь, помогите!

Голос срывается, он хриплый, еле слышный, но я кричу снова, отчаянно, зная, что это бесполезно. Силы на исходе. Энергия исчерпана, каждое микродвижение — пытка, мышцы ноют от усталости. Я делаю последнюю попытку, собирая последние крохи сил, чтобы закричать — в надежде, в мольбе, что кто-то, хоть кто-нибудь, услышит.

— Пожалуйста! — кричу я, хотя это звучит как отчаянный вздох. — Кто-нибудь…

Но тут голос разрезает тьму:

— Побереги силы, amore mio.40 Тебя никто не услышит.

Я замираю, кровь стынет в жилах. Этот голос — плавный, спокойный, до тошноты знакомый. Медленно, из теней в дальнем конце комнаты, выходит он. Доктор Сальваторе. Он приближается с пугающей легкостью. В одной руке у него небольшая кожаная сумка, другой он волочит стул по каменному полу. Скрежет ножек — протяжный, пронзительный — заставляет меня вздрогнуть.

— Доктор Сальваторе, — цежу я, не скрывая отвращения.

Надо было догадаться, что это он. Очки, вышитый платочек в кармане — все указывало на него. Как я могла быть такой наивной? Такой дурой?

Он тихо смеется, звук сочится снисходительностью.

— Ах, Инес. Зачем же так официально? — Голос остается мягким, чересчур мягким, словно он отрепетировал этот момент сотни раз. Он садится на стул, закидывает ногу на ногу и с пугающим спокойствием разглядывает меня. — Прошу, зови меня Нейтаном. Доктор Сальваторе звучит так безлично, тебе не кажется?

Я сверлю его взглядом, сердце бешено стучит, страх и ярость кипят в груди.

— Твое лицо говорит мне, что ты поняла, кто это, еще до того, как я вышел. Что меня выдало?

— Почему? — хриплю я, игнорируя его вопрос. — Почему ты это делаешь?

Он вздыхает, почти с разочарованием, и ставит сумку на пол рядом с собой.

— Не оскорбляй наш интеллект, притворяясь, будто не понимаешь зачем. Это тебя унижает.

Я снова сверлю его взглядом, даже когда дрожу. Это правда, я сделала обоснованное предположение, основываясь на всем, что произошло до сих пор, и пришла к выводу, что он каким-то образом одержим мной, хотя я до сих пор не понимаю почему. За что? Что во мне такого, чтобы похитить, увезти бог весть куда и привязать? Это я и хочу знать, но вместо этого говорю другое: