Книга Любящая королева, страница 147 – Саффрон Брукс

Вес его признания оседает во мне — теплый и всепоглощающий. Его слова обволакивают мое сердце, как бальзам, смягчая боль, которую я поклялась удерживать. Я должна оставаться злой, я хочу, но то, как он смотрит на меня, будто я — весь его мир, делает это невозможным.

Медленная, хитрая улыбка изгибает мои губы, хотя мое сердце бешено колотится в груди. Я наклоняю голову, одаривая его дьявольским взглядом.

— Если я твоя религия, — говорю я, мой голос низкий и дразнящий, — тогда поклоняйся мне должным образом.

Он моргает, застигнутый врасплох.

— Я хочу, чтобы ты попросил у меня прощения, — требую я.

Я вижу, как по его телу пробегает напряжение, когда он сжимает зубы. Я знаю, как сильно он ненавидит, когда ему приказывают. Он позволит мне почувствовать, что здесь главная я — пусть даже всего на мгновение.

— Я… — начинает он, но я обрываю его.

— На колени, Кинг. Если ты действительно сожалеешь, заставь меня в это поверить.

Мое требование зависает в воздухе, приправленное капелькой жестокого удовлетворения. Он приподнимает бровь, на губах играет усмешка.

— Чего хочет моя Королева, то она и получает, — отвечает он, и в глазах пляшут озорные огоньки.

Медленно, не сводя с меня взгляда, он опускается на колени. Я удивлена, что он действительно это сделал; ожидала, что он будет сопротивляться.

— Последнее, что я когда-либо хотел, — это причинить тебе боль, — начинает он, его голос искренен. — Все, чего я когда-либо хотел, — это сделать тебя счастливой и в безопасности, но я подвел. За это, за то, что причинил тебе боль, я глубоко сожалею. Я клянусь тебе, что отныне каждое мое решение будет руководствоваться надеждой никогда не причинять тебе вреда. Твое счастье станет моей путеводной звездой.

Кингсли на коленях передо мной? Это прямо как из книги.

— Мне жаль, что я заставил тебя плакать, Королева, — добавляет он, и я верю каждому его слову.

— Хм, не думаю, что ты искренне раскаиваешься, — отвечаю я, притворяясь, что злюсь, хотя уголки рта предательски подергиваются от веселья.

— Вот как? — спрашивает он, его голос звучит низко и чувственно. — Что ж, тогда полагаю, мне стоит оставаться на коленях, пока я не докажу, как сильно сожалею. — Он подается вперед, хватает меня за талию и притягивает к себе с такой поспешностью, что у меня перехватывает дыхание. — Чертовски сожалею.

Внезапная близость вызывает волну восторга. Я чувствую жар, исходящий от его тела; глаза его темны от желания и раскаяния.

— Кинг, — предупреждаю я, но в тоне нет той серьезности, на которую я рассчитывала.

Вид мужчины, стоящего передо мной на коленях, такого уязвимого и решительного, не позволяет продолжать игру.

— Пожалуйста, Королева. Позволь мне все исправить. Я сделаю все, что ты захочешь, — умоляет он, голос смягчается, словно он выворачивает перед мной душу.

— Все, значит? — я приподнимаю бровь, изображая скептицизм, хотя сердце колотится при мысли о его готовности подчиниться моим желаниям.

— Да, все, — настаивает он, взгляд не отрывается от моего — искренний, полный тоски. — Я покажу тебе, как глубоко я сожалею. Просто дай мне шанс.

С каждым его словом моя решимость слабеет. Динамика власти меняется, и я чувствую, как тяжесть моего недавнего гнева полностью растворяется, сменяясь чем-то более мягким, чем-то, по чему я слишком сильно скучала.