Книга Я влюбилась не в того отца, страница 76 – Ауриния Лавр

Лето сменило весну, принеся в город тепло, зелень и ощущение, что кошмар действительно остался позади. Прошло полгода с тех пор, как судьба, наконец, перестала испытывать нас на прочность.

Я официально переехала в квартиру этажом выше. Не потому, что Иван настаивал, а потому что нам обоим нужно было личное пространство. Чаще всего мы проводили время у него — там была большая кухня, где по воскресеньям мы все вместе готовили завтрак, и гостиная, где Тимка строил свои бесконечные крепости.

Катя восстановилась достаточно, чтобы снять небольшую квартиру неподалеку. Она регулярно виделась с Тимой — сначала под присмотром психолога, потом самостоятельно. Их отношения обретали новую, здоровую форму. Она была мамой, которая приходит в гости, играет, читает сказки, а потом возвращается в свою жизнь. И это было правильно. Для нее, для Тимки, для всех нас.

Ирина и Артем соблюдали хрупкое перемирие. Варя теперь жила на две семьи, и, судя по рассказам девочки, это шло ей на пользу. Артем, лишенный возможности играть в «идеального отца-одиночки», вел себя сдержанно и, как ни странно, более адекватно. Ирина вышла на работу, начала встречаться с коллегой — тихим, добрым мужчиной, который смотрел на нее как на чудо. Мы с ней иногда пили кофе, и она говорила, что жизнь, наконец, налаживается.

Близилась осень. Первая годовщина нашего знакомства — если считать от того дня, когда хмурый мужчина с темными глазами потребовал у меня личный номер «на экстренный случай». Мы не планировали отмечать. Иван не был сторонником дат. Но что-то в его поведении в тот вечер было странным.

Он нервничал. Не явно, но я знала все его признаки: он чаще трогал переносицу, сжимал челюсть, молчал дольше обычного. После ужина, когда Тимка уснул (теперь он спал в своей комнате без кошмаров), Иван не пошел в кабинет доделывать работу, как обычно. Он остался на кухне, пил кофе и смотрел в окно на темнеющий город.

— Все в порядке? — спросила я, садясь рядом.

— Да, — ответил он слишком быстро. Потом вздохнул. — Нет. Не совсем.

— Что случилось?

Он повернулся ко мне. Его лицо в свете кухонной лампы было серьезным, почти суровым.

— Я не умею красиво, Алиса. Не умею говорить правильные слова, устраивать сюрпризы, делать все как в кино.

— Я это знаю, — улыбнулась я. — И мне не нужно как в кино.

— Мне нужно, — сказал он неожиданно. — Для тебя. Ты заслуживаешь красивой истории. А у меня… только эта. С ложью, страхом, драками и судами.

— Это и есть наша красивая история, — перебила я его. — Потому что она настоящая. И мы прошли ее вместе.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было столько любви, что стало трудно дышать.

— Я хочу, чтобы она продолжалась, — прошептал он. — Всю жизнь.

Он встал, зашел в спальню и вернулся с маленькой бархатной коробочкой в руке. Не стал опускаться на колено. Просто открыл ее передо мной.

Внутри лежало кольцо. Простое, элегантное, без вычурности. Не огромный бриллиант, а несколько небольших камней, собранных в виде цветка. Оно было похоже на него — сдержанное, но с глубокой, скрытой теплотой.

— Я не спрашиваю «выходи за меня», — сказал он, глядя мне прямо в глаза. Его голос был низким, чуть хриплым от волнения. — Потому что это звучит как ультиматум. Я… прошу. Останься. Навсегда. Будь моей женой. Моим лучшим другом и самым большим раздражением. Моим светом в этой, иногда слишком темной, жизни.