Книга Я влюбилась не в того отца, страница 22 – Ауриния Лавр

— Врете, — отрезал он. — Ребенок плакал? Девочка. Краснова.

— Это не ваше дело, — холодно сказала я.

— Верно. Не мое, — он согласился, и в его согласии было что-то унизительное. — Но если воспитатель не в форме — это касается всех детей. В том числе и моего.

Его забота о Тимке, даже выраженная таким грубым, корявым способом, снова вступила в противоречие с образом чудовища.

— С Тимофеем все в порядке, не беспокойтесь, — сказала я и попыталась уйти.

— Подождите, — он снова остановил меня. Помолчал, будто выбирая слова. — Кофе. Выпьете?

Предложение прозвучало так неожиданно, так не в его стиле, что я остолбенела.

— Что?

— Кофе. В кафе. Через дорогу. Поговорить, — он выдавил из себя, и его уши, я заметила, слегка покраснели. Смущался? Нет, не может быть.

— О чем? — настороженно спросила я.

— О Тиме. О… его поведении. Есть вопросы.

Все встало на свои места. Не смущение. Дело. Ему что-то нужно. Наверное, хочет выведать, не замечала ли я еще чего. Или дать новые инструкции по уходу за своим чадом.

— Спасибо, нет, — я твердо покачала головой. — У меня планы.

Он кивнул, как будто и ожидал отказа. Ни тени разочарования.

— Как знаете. Тогда просто… если что — он снова запнулся, — если вам самой нужно… поговорить. Не с родителем. А так. Я… иногда слушаю.

Он произнес это, глядя куда-то мимо моего плеча, и быстро ушел в сторону раздевалки, оставив меня в полном недоумении.

«Если вам нужно поговорить… Я иногда слушаю.»

Что это было? Попытка манипуляции? Странная, неуклюжая любезность? Или… искреннее предложение помощи от человека, который сам, возможно, тонет в своих проблемах?

Я выбросила мусор и вернулась в группу. В голове был полный хаос. Артем, заставляющий дочь молчать. Иван, предлагающий выслушать. Все перевернулось с ног на голову.

В кармане завибрировал телефон. Я вздрогнула, ожидая нового ночного вопроса от Ивана. Но это был Артем.

Артем: «Дорогая, только что вспомнил. Завтра у Вари утренник в музыкальной школе. Она будет в красивом платье. Хочешь составить нам компанию? Буду счастлив, если ты придешь.»

За сообщением шла фотография: Варя в пышном голубом платье, с бантами в волосах. Она неуверенно улыбалась.

Мое сердце растаяло. Вот он — настоящий, живой, любящий отец. Он делится со мной важными моментами жизни своей дочери. Он хочет, чтобы я была рядом.

Все сомнения, все страшные догадки мгновенно испарились. Я улыбнулась и быстро набрала ответ.

Я: «Конечно! Я очень хочу. Во сколько?»

Пока я договаривалась с Артемом о времени, пришло еще одно сообщение. От Ивана. Всего два слова.

Иван (23:59): «Завтра ветер. Шарф.»

Я закатила глаза. Даже его странное предложение «поговорить» теперь казалось не неловкой попыткой заботы, а частью того же больного контроля. Он просто хотел убедиться, что я в «форме» и буду достаточно внимательна к его сыну. Все просто.

Я отправила Артему сердечко и, не отвечая Ивану, пошла домой. Я выбрала свет. Я выбрала тепло. Я выбрала того, кто не заставлял меня гадать и бояться.

А тот, другой, с его тяжелыми взглядами и лаконичными сообщениями, пусть остается в своей холодной, непонятной реальности. Мне там делать нечего.

Утренник Вари прошел идеально. Она скромно прочитала стишок про осень, а Артем снимал ее на телефон, и в его глазах светилась такая гордость, что у меня снова екало сердце. После выступления он обнял нас обеих — меня и Варю — и прошептал мне на ухо: «Спасибо, что ты здесь. Это много значит». В тот момент все тревоги отступили. Это была картинка настоящей, пусть и новой, семьи. Я так хотела в нее верить.