Онлайн книга «Инвентаризация чувств»
|
520 000 рублей. Четыре года откладывания. Отпуска нет. Одежда по акции. Квартира попроще, дальше от центра, зато «родителям на старость». Каждая цифра — маленький отказ от себя. Нажимаю «перевести». Ввожу 200 000. Палец зависает над кнопкой подтверждения. Мама что-то говорит в трубку — про Таисию Павловну, про хорошую землю, про то, что я «не понимаю, как трудно в их возрасте». Слова идут фоном, как шум старого телевизора. Я смотрю на кнопку. Жду, что палец нажмет сам, как это было всегда. Но сегодня не нажимает и это ощущается почти физически, как будто внутри меня впервые за много лет одна мышца отказалась выполнять приказ. — Мам, — говорю. Голос сухой. — Я не переведу сейчас. Пауза. — То есть как это? — Мне нужно подумать. Посчитать. Проверить. Я перезвоню. — Кира, ты что себе позволяешь? Сердце бьется часто. Ладонь влажная. Во рту кислый вкус страха. — Я перезвоню, — повторяю и нажимаю не «подтвердить перевод», а «отмена». Отмена. На экране сумма исчезает. — Ты раньше такая не была, — говорит мама тихо. И это страшнее крика. Я знаю, что она хочет сказать: удобнее была. Предсказуемее. Надежнее. Нажимала кнопку быстрее. — Все, мам. Потом поговорим. — Кира… Я отключаюсь. Телефон остается в руке. Пальцы дрожат так, что экран прыгает. Внутри поднимается не победа — ужас. Как будто я не отменила перевод, а вытолкнула мать на улицу зимой. Через десять секунд хочется перезвонить. Сказать: «Мам, прости, я не это имела в виду». Сказать: «Я переведу, только не злись». Сказать что угодно, лишь бы вернуть привычный мир, где мама требует, а я исправляю и все хорошо. Я кладу телефон на диван и сажусь на пол. Свобода, оказывается, сначала очень похожа на плохую дочь. Плачу. Не громко. Слезы просто идут, как вода из крана, который забыли закрыть. Рыбки плавают за стеклом. Им все равно, что я впервые не перевела деньги. Потом сквозь слезы приходит другое чувство. Не радость. Не облегчение. Злость. Твердая, холодная, как строка в отчете: если финансовый результат всегда отрицательный, предприятие прекращает деятельность. Я вытираю лицо. Беру телефон. Открываю «ВКонтакте» и нахожу страницу парикмахерской на первом этаже соседнего дома — «Стиль». Вывеску я видела сотни раз. Всегда проходила мимо и думала: зачем платить за то, что можно сделать дома ножницами перед зеркалом? Подравнять концы — не космическая технология. Листаю фотографии. Женщины «до» и «после». До — уставшие, серые, зажатые. После — не обязательно красавицы, но в них что-то меняется. Не возраст даже. Разрешение. Как будто кто-то снял с лица табличку «не трогать». Одна фотография цепляет. Женщина примерно моего возраста. Мягкий каштановый цвет, волосы до плеч, без радикального преображения. Просто теплее, живее. — Вот, — шепчу. — Так, наверное, можно. Нажимаю «записаться». Пальцы дрожат, но уже иначе. Пишу: «Здравствуйте. Хочу записаться на стрижку и, возможно, окрашивание. У меня много седины». Ответ приходит быстро: «Здравствуйте! Конечно. Когда вам удобно?» Смотрю на календарь. Пустые дни отпуска смотрят на меня непривычно и почти вызывающе. Время, которое не принадлежит заводу. Родителям. Отчетам. «Завтра после обеда. Посоветуйте мастера, пожалуйста». «Записали вас на 16:00 к Ануш. Очень опытный мастер, всегда находит подход». |