Книга Инвентаризация чувств, страница 13 – Анастасия Рафаенко

Дорога до «Бублика» идет через заводской район. Я могла бы поехать на автобусе, но иду пешком — как будто привычный маршрут должен подготовить меня к непривычному событию. Прохожу мимо проходной. Петрович курит у входа, подняв воротник куртки.

— Ты чего сегодня не к нам? — щурится Петрович. — В гражданском, без папок.

— Я в отпуске.

Петрович хмыкает.

— Отпуск — это когда на море. А когда вокруг завода круги режешь — это больничный по башке. Ладно, гуляй.

Я иду дальше вдоль забора. За ним гудят цеха, лязгает металл, погрузчик сдает назад с тонким писком. В обычный день я сейчас сидела бы в кабинете, проверяла акты, отвечала на письма, ругалась бы про отсутствующие оригиналы. Вместо этого иду пить кофе с человеком, который обещает правду без скидок.

Для меня это почти такой же форс-мажор, как пожар в архиве.

Кофейня «Бублик» находится в маленьком торговом комплексе за остановкой. Я проходила мимо сотни раз и ни разу не заходила. Наши с завода предпочитают буфет: щи, пюре, котлета, компот. «Бублик» казался чем-то не для нас. Хотя, как выяснилось по отзывам, тоже не для избранных.

У двери я оказываюсь в 17:55. Останавливаюсь перед стеклом и смотрю на свое отражение: пучок, кардиган, браслет, напряженный взгляд. В стекле за моей спиной отражается остановка, люди, маршрутка с открытой дверью.

Еще можно уйти.

Написать: «Не получится, дела». Не объяснять. Заблокировать. Стереть приложение. Вернуться домой, заварить чай, включить сериал, лечь под плед. Жизнь умеет возвращаться в старую форму, если ее не держать.

Я упрямо открываю дверь. Внутри пахнет кофе, сахарной пудрой и подгоревшим молоком. Пластиковые круглые столы, стулья с хромированными ножками, на стенах желтые круги, стилизованные под баранки. Витрина с заветренными пирожными, сверху — муляжи булочек. Бариста лет двадцати с синими стрелками лениво протирает кофемашину.

Несколько столиков занято: две школьницы с телефонами, молодая пара за ноутбуком, женщина с книгой и пустой чашкой. Кирилл сидит у окна, спиной к стене.

Я узнаю его сразу, хотя на фото он казался моложе. Вживую — седина заметнее, лицо усталое и отекшее, кожа вокруг глаз тонкая. Темный пиджак сидит тесно: по плечам и по животу видно, что он покупался для другого веса и другого представления о себе. Из под пиджака выглядывает белая рубашка. На манжетах запонки — единственная явно дорогая вещь. Он перебирает их пальцами, будто четки. Перед Кириллом уже стоит черный кофе и бутылка воды. Мужчина видит меня и поднимается. Взгляд проходит по мне снизу вверх. Открыто. Без стеснения. Не раздевает — инвентаризирует.

— Кира?

— Да. Добрый вечер.

— Вовремя, — говорит Кирилл, посмотрев на часы. — Это приятный бонус взрослых женщин. Они хотя бы понимают цену времени.

Слово «взрослых» звучит почти как «возрастных», но я решаю не уточнять.

— Присядьте.

Я сажусь напротив. Сумку ставлю рядом на пол так, чтобы можно было быстро схватить. Тело всегда знает, где выход, даже когда голова делает вид, что все под контролем.

— Что будете? — кивает Кирилл на меню.

— Черный чай. Без сахара.

Мужчина поднимает руку:

— Девушка, нам двойной эспрессо и черный чай без сахара.

Я открываю рот, чтобы сказать, что могу сама заказать и заплатить, но заказ уже ушел. Вопрос счета повисает между нами невидимой строкой. Я отмечаю его мысленно и откладываю.