Книга Искры осени, страница 85 – Л. В. Риверс

Я надела черные туфли на каблуке, взяла под мышку маленький клатч и остановилась наверху лестницы. Внизу книжная была темна и тиха; в воздухе еще держался слабый запах старых страниц и коричных свечей.

Я накинула пальто и подтянула пояс потуже. Сердце билось громче с каждым шагом — та самая нервная дробь, от которой чувствуешь себя шестнадцатилетней, собирающейся улизнуть на первое свидание.

Дин ждал прямо у двери лавки, небрежно опершись о свой пикап. И на миг я забыла, как дышать.

Сегодня он был не в форме. На нем был графитовый костюм по фигуре — оттого плечи казались еще шире, а мысли рассыпчатыми. Хрустящая белая рубашка, расстегнутая у горла, открывала намек загорелой кожи; начищенные черные ботинки блестели в свете фонаря. Темные волосы уложены аккуратно, хотя один упрямый локон все равно падал на лоб.

Господи, помоги, таким он был убийственно красив. Форма — это горячо, конечно. Но это… это раз в одиннадцать горячее. Это был Дин, созданный для мира за пределами пожарных машин и дыма, и я не знала, что с этим делать.

Его взгляд сразу нашел меня, и губы тронула та самая улыбка, от которой у меня каждый раз немного ноет в груди. Он шагнул ближе, коснулся моих губ мягким поцелуем — без спешки, ровно настолько, чтобы колени ослабли.

— Ты прекрасна, — прошептал он и, как будто так всегда и было, распахнул для меня пассажирскую дверь, подал уверенную, теплую руку, помогая сесть.

Его естественная галантность каждый раз заставала меня врасплох.

Когда он сел за руль и мотор мягко загудел, он бросил на меня смущенную улыбку.

— Надеюсь, не выставлю себя дураком. На такие концерты я еще не ходил.

Я улыбнулась, расслабившись от его честности.

— Я тоже. В городе несколько раз ходила в театр, но не на такое. Будем надеяться, что разница небольшая.

— В театр, значит? — он вывернул на главную. — Выходит, сегодня ты у нас культурная. Поможешь, если я начну аплодировать не вовремя.

Я рассмеялась, и нервная дрожь в животе растаяла в тепле.

— По рукам. Но только если пообещаешь не храпеть, когда музыка затянется.

Улыбка у него стала шире, фары резали дорогу впереди.

— Ничего не обещаю, книжная девочка.

Когда Дин свернул на парковку, фары скользнули по двум потемневшим от времени каменным статуям у парадного входа. Ангелы, лица сгладил дождь, крылья тянутся к небу. Сам зал не такой уж огромный, как городские театры, но для Мейплвуд-Харбора — захватывающе красивый.

Я проходила мимо пару раз, неизменно замедляясь, чтобы полюбоваться арочными окнами и резьбой по карнизам. Но сейчас, переступая высокие деревянные двери под руку с Дином, я увидела внутреннее убранство.

И просто потеряла дар речи.

Фойе взмывало ввысь; люстры рассыпали хрустальный свет на мраморный пол, блестевший, как вода. По бокам — стройные колонны, балконы опоясывали пространство, лепнина обрамляла проемы, тяжелые бархатные густо-алые портьеры. Пахло полированным деревом и старым камнем, вперемешку с чем-то цветочным, будто в воздухе задержался чей-то дорогой аромат.

Рука Дина легко коснулась моей, пока мы шли; от его тепла я вернулась на землю, а глаза продолжали пить эту красоту. Я снова чувствовала себя ребенком — с широко раскрытыми глазами перед чем-то слишком величественным, чтобы дотрагиваться.