Книга Искры осени, страница 30 – Л. В. Риверс

В магазине снова стало тихо, но цветы на прилавке не позволяли мне вернуться к привычной рутине. Каждый раз, проходя мимо, взгляд цеплялся за их краски — винно-красные розы, золотые бархатцы, колосья, словно только что сорванные на солнечном поле. И каждый раз мысли возвращались к маленькой карточке внутри. Его номер. Его рука, протянутая самым простым, самым честным способом.

Я вытирала полки, ровняла выкладки, пробивала покупки, но взгляд всё равно снова и снова возвращался к ним. Написать ему? Не покажусь ли я слишком нетерпеливой? А если не напишу — не будет ли это выглядеть неблагодарно? Мысли ходили по кругу, пока мне не захотелось встряхнуть саму себя.

К трём часам я перевернула табличку на «Закрыто». По субботам я всегда работала меньше — компромисс между делами и тем, чтобы дать себе передышку. Я надела пальто, взяла сумку и вышла в прохладный день.

В лавке на углу купила муку, сахар, масло и банку темной вишни в сиропе. Рецепт вишневого пирога моей бабушки был записан на пожелтевшей карточке, заляпанной годами использования. Это был тот самый рецепт, что пах домом, уютом и человеком, который всегда верил в меня без всяких «если».

Дома я поставила покупки на столешницу. Цветы всё ещё стояли там, сияя в лучах вечернего солнца, пробивавшихся сквозь окно. Я долго стояла, глядя на них, чувствуя, как сердце бьется чуть быстрее.

А потом, пока я не успела передумать, достала телефон. Пальцы зависли над экраном, нервы натянулись, но я быстро набрала:

Спасибо за цветы. Они прекрасные. Весь магазин теперь пахнет осенью.

Я нажала «отправить», прежде чем смогла себя остановить. Тихий звук уходящего сообщения прозвучал как камень, брошенный в гладкую воду.

Выдохнув, я отложила телефон и достала миску. Масло, мука, сахар и соль отправились туда первыми, мои руки месили тесто, пока оно не стало мягким и послушным. Пока основа охлаждалась, я помешивала на плите вишни — сироп густел и становился блестящим.

Скоро кухня наполнилась запахом теста и фруктов — тёплым, сладким, обволакивающим, словно плед.

Пирог только что отправился в духовку, когда телефон зажужжал на столешнице. Сердце дернулось, что было глупо, но я все равно потянулась к нему, руки в муке.

Дин: Твой магазин и так пахнет осенью. Наверное, из-за всех этих опасных свечей, которые ты упорно жжешь рядом с легко воспламеняющейся бумагой.

Улыбка скользнула по моим губам. Я вытерла руки о кухонное полотенце — белое, с узором из золотых листьев, и быстро напечатала ответ.

Эмбер: похоже, ты человек, травмированный магазином Bath & Body Works.

Ответ пришёл почти сразу.

Дин: Я человек, который узнает огонь, когда видит его. А на твоем прилавке я видел его немало.

Я фыркнула, прислонившись к столешнице, ощущая за спиной жар духовки.

Эмбер: Расслабься. Свечи потушены. Магазин закрыт. Теперь у меня дома пахнет пирогом, а не воском.

Пауза — короткая, но ощутимая.

Дин: Какой пирог?

Эмбер: Вишневый.

Дин: …Оставишь кусочек?

Щеки запеклись от жара. Я прижала телефон ближе, пальцы сами забегали по экрану, не дожидаясь, пока мозг начнёт возражать.

Эмбер: Не знаю, пожарный. У тебя есть допуск к сладкому? В прошлый раз ты сильно переживал по поводу опасностей.

Дин: О, с жаром я справляюсь. Вопрос в том, справишься ли ты с тем, что я приеду на десерт?