Книга Мой развод. История болезни, страница 47 – Лера Корсика

— Я вас не вышвыривал! Ты сама свалила!

— Да? А я что-то такого не помню. Но ты, получается, не оставляешь мне выбора. Предлагаешь собственными усилиями, мне ходить на нашу общую работу, — продолжала я, не давая ему опомниться, — и всем там рассказывать, какой у меня муж деспот и тиран! Вышвырнул нас с маленьким ребёнком на улицу без копейки денег и без жилья? А, погоди! — я сделала театральную паузу. — Ведь так оно и есть!

— Ты не посмеешь! — взревел он.

— Какая прекрасная идея. Спасибо, что подсказал.

— Да ты совсем… — Он схватил меня за запястья, самого аж трясло.

Мне было очень страшно и стоило неимоверных усилий, чтобы сохранять бетонную маску мнимого спокойствия. Я даже щеку изнутри закусила.

Он трясся от ярости, но я видела — это уже не уверенность. Это страх. Он понял, что я не шучу. Что я действительно могу это сделать. И что его репутация — та самая, которую он так бережёт — полетит к чертям.

— Руки свои убрал, — я сказала это тихо, уже без крика, глядя ему в глаза. И это, как ни странно подействовало, подействовало лучше любой истерики. Он замолчал, открыл рот, закрыл. — Поубавь свой пыл. Варю разбудишь.

И он словно сдулся, его руки разжались и опустились, он отвел взгляд.

Я сдержанно, рвано выдохнула. Первый раунд я выстояла…

Я повернулась и пошла в спальню на негнущихся ногах — ту, где когда-то просыпалась в его объятиях, где мы строили планы, где я верила, что любовь бывает раз и навсегда.

— Я помогу тебе собрать твои вещи. Раз уж ты не в состоянии сделать это сам. — бросила я через плечо.

Я открыла шкаф. Достала его рубашки, которые висели ровными рядами, одна к одной. Конечно, это же я с любовью гладила каждую, развешивала, следила, чтобы ни одной складки. Дура. Какая же я была дура.

— Что ты делаешь? — он стоял в дверях, растерянный, злой, беспомощный.

— Помогаю тебе, — я сняла первую рубашку с вешалки, сложила, бросила на кровать. — Собирайся. Завтра тебя здесь быть не должно.

— Ты не выгонишь меня из собственной квартиры!

— А я и не выгоняю, — я сняла следующую рубашку. — Я помогаю тебе собрать вещи, чтобы ты временно переехал в другое место. Пока мы не решим вопрос с недвижимостью через суд. Или ты хочешь, чтобы я подала на раздел имущества и алименты одновременно? Будет весело, Дим. Поверь мне, я найму хорошего адвоката. Найду деньги. Займу, влезу в долги, но найду, поверь. У всех сотрудников на работе буду в долг ходить просить. Кто-нибудь да сжалится.

Он молчал, злость рокотала в нем, его желваки ходили, ноздри раздувались. Смотрел, как я собираю его вещи, как аккуратно складываю в стопку на кровати. Я чувствовала как он взглядом прожигает во мне дыру.

— Ты не посмеешь, — повторил он, но голос уже сел, надломился.

— Ты меня плохо знаешь, — я посмотрела на него через плечо. — Я посмею. Я посмею всё. Ради дочери — всё. Я уже не та Полина, которая сидела дома и боялась тебя потерять. Я потеряла тебя. И ничего страшного не случилось. Мир не рухнул. Я стою на своих ногах. Покачиваюсь, но стою.

Я сняла с вешалки последнюю рубашку. Сложила. Положила на стопку.

— Завтра, — сказала я. — Чтобы ты нашёл себе новое жильё. Я не знаю где — у Аленки, у друзей, в гостинице. Мне плевать. Хоть на помойке. Но здесь тебя быть не должно. Хватит.