Книга Мой развод. История болезни, страница 50 – Лера Корсика

— А ты позволяешь себе, после всего что натворила, приходить в мой дом? — я не дала ему ответить. — В дом, где живёт моя дочь? Где я живу? Какое ты имеешь право переступать порог этой квартиры?

— Я пришла помочь! — она уже почти кричала.

— Помочь? — я рассмеялась, но смех получился каркающим. — Чем помочь? Уложить моего мужа в постель? Ты уже помогла. Два года помогала. Хватит!

Она стояла, открыв рот. Коробка дрожала в её руках.

— Ну что, Полина? — прошипела она. — Добилась своего?

— Я? Добилась? Ты серьезно? Представь, не мечтала я потерять семью, мужа, да еще и сестру. Тебе же видимо всегда было дело только до себя. Эгоистичная, подлая, лживая змея! — я шагнула к ней.

— Ты… Ты его пилишь, ты его выгоняешь, ты не даешь ему видеть дочь!

— Я не даю? — я не верила своим ушам. — Алена, ты слышишь себя? Он пришел без предупреждения, ночью, забрал ребенка даже не предупредив! Мать чуть до инфаркта не довел!

— Ты злая, — она ткнула в меня пальцем. — Ты всегда была злой. Ты не умеешь прощать, не умеешь любить, не умеешь быть женой!

— Это я не умею быть женой? — все во мне клокотало. То самое — черное, тяжелое, что поднималось откуда-то из живота и толкало в грудь. — Ты что ли образец? Это не я трахалась с мужем своей сестры! Это не я два года врала, притворялась, улыбалась в лицо, называла себя любящей сестрой!

— А что мне оставалось? — закричала Алена. — Ты всегда была лучше! Всегда! Умнее, красивее, успешнее! А я… я была тенью! Ты забрала себе всё — и мамину любовь, и карьеру, и даже его!

Она махнула рукой в сторону Димы. Тот стоял у стены, бледный как мел, и не вмешивался.

— Я не забирала, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Он сам выбрал меня. Ты выбрала свою жизнь. Я не виновата, что тебе не хватило ума и таланта. И кроме как ноги перед чужими мужьями раздвигать, больше ты ничему не научилась!

— Да пошла ты! — она шагнула ко мне.

Она толкнула меня в плечо. Не сильно, скорее демонстративно, но меня это задело. Словно прорвало плотину.

— Это ты пошла! — я толкнула ее в ответ, выталкивая за порог квартиры.

Алена вцепилась мне в предплечье, я — ей в ворот пальто. Мы сцепились, как в детстве, когда не могли поделить куклу. Но сейчас мы были две взрослые женщины. И ставки были выше.

— Тварь! — шипела Алена.

— Лживая сука! — отвечала я.

— Ненавижу тебя!

— Чтоб ты сдохла!

Мы кружили по коридору, сцепившись, как клубок змей. Я почувствовала на губах соленый привкус — то ли кровь, то ли слезы. А где-то в глубине квартиры заплакала Варя. Она проснулась от крика.

— Хватит! — Дима схватил нас за плечи и резко раздернул в разные стороны. Меня отбросило к стене, Алену — к вешалке. Та с грохотом упала, посыпались куртки, зонты, шапки. — Хватит! Вы что, с ума сошли? Обе!

Он стоял между нами, тяжело дыша, сжав кулаки. Глаза бешеные, волосы растрепаны, на щеке — свежая царапина.

— Ты, — он ткнул в Алену, — успокойся. А ты, — он повернулся ко мне, — не провоцируй.

— Я провоцирую? — я вытерла разбитую губу тыльной стороной ладони. На пальцах осталась кровь — значит, рассекла, когда она меня зацепила. — Она пришла в мой дом! В мой дом, Дима! Ты понимаешь или нет?

— Это наш дом. И пришла она ко мне и Варе, — устало повторил он, и в голосе его было что-то такое, от чего у меня мороз пошел по коже. — Всю жизнь вы делили. Игрушки, родителей, меня. И никогда не могли поделить по-человечески.