Книга Мой развод. История болезни, страница 12 – Лера Корсика

— Варю в сад? — я усмехнулась горько. — В полтора года надо было сдать и мчаться работать? Чтобы ребенок все болячки собрал? Что ты вообще понимаешь? У тебя же нет детей!

Алена побледнела. Глаза сузились. Пальцы вцепились в край стола.

— Нет детей, — повторила она медленно. — Ну да, нет. Зато я знаю и вижу, что у тебя скоро мужика не станет!

Я замерла.

— Что?

— Ты совсем обабилась, — Алена говорила быстро, зло, не глядя на меня. — Ты забыла, что ты женщина. Ты забыла, что мужикам надо другое. Им нужна красивая, ухоженная, интересная жена, а не замученная тетка в растянутой кофте, которая только и умеет, что скандалить.

Я стояла и смотрела на сестру. В ушах звенело.

Она снова бросила взгляд на раковину. Поправила халат. Поправила волосы. Нервно, быстро.

— Ты это серьезно? — спросила я тихо.

Алена наконец посмотрела на меня. В ее глазах была злость, и что-то еще — что-то, чего я не могла понять.

— Я хочу как лучше, — сказала она, но голос прозвучал глухо.

— Лучше? — я усмехнулась. — Ты сказала, что у меня скоро мужика не станет. Это ты называешь лучше?

— Полин, я просто...

— Знаешь, что, — я перебила ее, чувствуя, как внутри все закипает, — я пришла к сестре за поддержкой. За тем, чтобы меня обняли и сказали: все будет хорошо. А ты мне в лицо говоришь, что я обабилась, что мужикам надо другое, что я сама виновата в том, что муж по ресторанам с другими ходит.

— Я не говорила, что он ходит, — Алена отвела глаза.

— Ты и не опровергла, — сказала я.

Тишина повисла между нами. Алена теребила пояс, кусала губы, смотрела в сторону. Ее пальцы дрожали.

Я вдруг заметила, что она не предложила мне чай. Чайник вскипел и остыл, а она так и не налила.

— Ален, — спросила я медленно, — ты… может ты не одна? Ты чего так нервничаешь? Сказала бы сразу. Я пойду тогда.

Она дернулась, будто ее ударили.

— Конечно, одна, — слишком быстро ответила она. — А кто еще? Ты что, думаешь...

— Я ничего не думаю, — перебила я. — Я пойду.

— Полин, постой, — Алена шагнула ко мне. — Я не хотела тебя обидеть. Просто я переживаю за тебя. Ты сама себя загоняешь, мужа изводишь...

Она говорила, но я уже не слушала. Я смотрела на ее дрожащие руки, на бегающие глаза, на то, как она то и дело косилась на раковину.

Что-то было не так. Что-то было странно.

Но голова гудела, мысли путались, и я не могла сосредоточиться.

— Спасибо за заботу, — сказала я сухо. — Я как-нибудь сама.

Я вышла в подъезд. Дверь за мной захлопнулась.

Я стояла на лестничной клетке и пыталась отдышаться. В голове гудело. Алены слова били где-то под дых, не давали вздохнуть.

«Ты совсем обабилась».

«У тебя скоро мужика не станет».

«Мужикам надо другое».

Это сказала моя родная сестра! Моя младшенькая, которая всегда была моей опорой. Которая сейчас почему-то защищала Диму, оправдывала его, а меня обвиняла.

Я спустилась на первый этаж, вышла на улицу. Ветер ударил в лицо, холодный, колючий. Я зажмурилась.

Мне хотелось плакать. Хотелось кричать.

Я пошла по улице, не разбирая дороги. Ноги сами несли меня домой. Но домой я не хотела.

В голове вдруг всплыла картинка. Кухня Аленки. Две чашки на столе. Она так быстро убрала одну в раковину, будто испугалась.

Но мало ли. Подумаешь, чашка. Мало ли у нее гости были вчера. Или она заварила чай, выпила из одной, потом налила еще в другую, когда первая остыла.