Книга Соно Вероника. Пьячере!, страница 21 – Верона Виера

— Тише! Ты чего? – Ромка не понимает, что со мной происходит и сам заражается смехом. – Сейчас всех разбудишь, сумасшедшая.

Мы подходим к нашей двери, а я никак не могу успокоиться, но вдруг она открывается и моë веселье растворяется. Вот, как корова слизала!

Я плотно сжимаю губы и виновато смотрю на маму, которая почему-то терзает взглядом Ромку, а не меня.

— Теть Свет, вы не подумайте, Вероника трезвая, я за этим следил. Но у неё, кажется, высокая температура.

Я спешно снимаю с себя его вещи: пуховик и пиджак, сую ему в руки, забираю при этом свои, и взглядом показываю «не надо, что это бесполезно». Звездюлей мне не избежать.

— Спасибо, – грозным тоном мама отвечает Ромке и запускает меня в квартиру. – Спокойной ночи, Роман!

Она захлопывает перед ним дверь.

Совсем не вежливо, мам! Могла бы ему чай предложить за моё спасение. Удивленно смотрю на ма, а она в своём репертуаре – руки в бока и взгляд суперженщины, испепеляющий в одно мгновенье.

Ну, нет, так нет!

Смиренно вешаю пальто, стараясь избегать молний из еë глаз и, прихрамывая, спешу в свою комнату.

— А с ногой что?

— Ничего... Просто подвернула.

Опустив виновато голову, захожу в темноту и, не включая ночник, переодеваюсь в тёплую пижаму. Мама стоит в проёме, как статуя Мадонны, в ореоле света из коридора.

— Ладно, утром поговорим. Ложись спать.

Сердито глянув, она уходит на кухню. Я же залезаю в свою небольшую кровать у шкафа и стены напротив окна, под своë тонкое, но тёплое ватное одеяло.

Карина дрыхнет на диване.

Наконец, я дома!

Хорошо, что мама решила сейчас меня не мучить. Но от таблетки и ласковых поглаживаний по голове я бы не отказалась. Меня всё ещё трясёт, но я стараюсь не шуметь, не доставлять больше хлопот. Поэтому поворачиваюсь к стене и взглядом обвожу рисунки на обоях, при лунном свете они совсем другого оттенка.

Мысли о своей никчемности, ненужности борются со сном и слабостью в теле. До меня внезапно доходит понимание, что Карина могла и не врать. Зачем ей это? Неправда не может убить, причинить боль, а правда вполне. Особенно, если есть подтверждение.

А какое подтверждение еë правды?

Что я не похожа на родителей? Но на папу же чуть-чуть.

Чуть-чуть не считается – так всегда говорит Ромка.

Задумчиво обвожу пальцем узор на стене.

Фотографии!

Раньше я как-то не задумывалась об этом, но... у меня нет фотографий с родителями, где я совсем младенец. У Каринки есть, а у меня нет. Только те, где мне три года, а ей уже четыре. Значит, она могла помнить тот момент, если меня действительно забрали из детдома.

А зачем им я? Разве они не могли сами родить второго?

Не понимаю и не хочу понимать!

Слышу мамины шаги в коридоре, она идёт в свою комнату и закрывает дверь. Мама меня даже не поцеловала перед сном, проигнорировала Ромкины слова про высокую температуру – или сильно злится, или ей всë равно. Всем всë равно. Если заболею и умру, наверное, все будут счастливы, прыгать от радости вместо слëз.

Каринка, что всë внимание будет ей.

Родители – одним ртом меньше, и в два раза меньше вещей покупать. Никита возрадуется, что сама природа мне отомстила, а Ромка... не знаю почему он будет счастлив. Но верю, что будет, особенно, когда узнаёт, что это я пустила слух про бабулек.

Всем будет хорошо, если меня не станет.