Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 93 – Верона Виера

— Ну чё медлишь, Иванов? Вызывай и засекай через сколько меня отпустят.

— Я набираю или нет? – Иванов бегает взглядом от Женьки ко мне.

— Женю отведи, – прошу его, – я скоро.

— Понял. – Иванов кивает. – Капец тебе Ржавый! Злой Барсук – опасный Барсук.

Он что, ему сочувствует?

Иванов берёт Женю за руку и, словно замороженную, тянет в сторону общаги. Женя постоянно оглядывается, распахнутыми в испуге глазами смотрит на меня. Изображаю подобие улыбки, мол, всё будет хорошо и ей не о чем волноваться.

Дождавшись, когда они отойдут на достаточное расстояние, я снова сжимаю шею Ржавого и рывком поднимаю его на ноги, которые хочется ему переломать.

— Кому ты, говоришь, там нужен? Один на один? Ладно. Готовься стать инвалидом, потому что свои руки ты даже в карманы без боли не сунешь. Я для этого очень постараюсь.

— Ты слишком в себя поверил, Барсук, – он снова сплевывает уже не сильно кровавую слюну.

— Где, когда и во сколько?

— Хм… дай подумать. Затон, сегодня в девять. Там склад-ангар, будет открыто. Точно не зассышь?

— Приду. Но при любом исходе ты угомонишь Тихонову и сам в наш район больше не сунешься. Ещё раз тебя увижу, таким ласковым, как сейчас, не буду.

— Ну, это я обещать не могу….

— Тогда я это устрою.

Оттолкнув эту мразь от себя, я плетусь к рюкзаку.

— А сам-то не струсишь? – закидываю его на плечо и с отвращением слежу, как Ржавый отряхивается, стирает рукавом с лица грязь.

— Не-е. Твои похороны я ни за что не пропущу. Зуб за зуб, Барсук!

Жаль, что это просто грязь.

Скривившись, он касается челюсти и пятится в кусты, опасаясь, что снова на него наброшусь.

— Какой же ты гнилой, Ржавый!

Бросаю на него прощальный презирающий взгляд, но он улыбается, словно победил.

— В девять буду ждать, барсучонок!

* * *

— Надеюсь, ты ему звезданул напоследок? – Иванов ждёт меня у двери подъезда вместе с соседями.

— Порядок, Макс? – дядь Витя протягивает руку, и я, вытерев свою о себя, жму ему и остальным.

— Дядь Вить, если вдруг заметите кого-то постороннего, не из нашей общаги, вызывайте сразу полицию.

— Лëшка мне всё рассказал. Это правда?

Зыркаю на Иванова и, помедлив, киваю, смотрю на всех.

— Отцу Женьки ничего не говорите, я сам скажу при подходящем случае.

— Ну и дела… – вздыхает дед, разглядывая в своих руках бутылку с крепким алкоголем. – Да я теперь каждого подозрительного типа буду допрашивать.

— Просто вызывайте полицию, и всë.

— Мужик, – задумчиво протягивает он, оглядывая меня, с ног до головы, – батя бы тобой гордился.

— Нéчему.

Иванов взглядом кивает на дверь, видимо устал их слушать, а мужики дядь Вите в сторону гаража.

— Ладно, мы пошли… . День сегодня этого, как его…

— Иакова Алфеева, – то ли придумал на ходу, то ли реально такой есть – дядю Витю дополняет сосед с пятого этажа.

— Он самый.

Многозначительно хмыкнув, старик качает головой и они, шумно обсуждая происходящее, спускаются по ступенькам. Мы с Ивановым задумчиво смотрим им вслед.

— Ну что? – Иванов хлопает меня по плечу. – Ты просто так его отпустил?

— Не просто так… – медленно поворачиваю голову в его сторону, не знаю, то ли втащить ему за этот жест, то ли помиловать, но и всю правду сказать не решаюсь. – Взял с него обещание угомонить Лерку, и пригрозил переломать ему ноги, если ещё раз увижу в нашем районе.