Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 14 – Верона Виера

— Хороший парень.

— Кто, Иванов?

— Макс.

— Да. Наверное. Не знаю.

— А белобрысый?

— Пап… – не люблю отвечать на такие вопросы. – Они просто мои одноклассники. Оба. Но, если ты продолжишь в том же духе, то я останусь старой девой.

— Женька, я просто фильтр. Отсеиваю слабаков.

— Ясно. Спасибо, пап!

— Угу. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Я повторяю за ним тихим шёпотом и закрываю глаза. Хорошо, что папа не злится. Он у меня строгий, но всё равно – я его принцесса. И мне это нравится, когда так, без перегибов.

* * *

Уверена, англичане любят овсянку, потому что не живут в общаге. Овсянка-пятиминутка – самый быстрый завтрак в полевых условиях, который мы едим почти каждый день. С клубникой, с абрикосами, с черникой. С молоком или без.

Не надо толпиться на общей кухне. Залил кипятком, и готово!

А ещё можно приготовить омлет в микроволновке. Он не такой по вкусу, как в школьной столовой, но тоже вполне.

— Ты будешь овсянку или омлет? – умывшись, спрашиваю отца, который до сих пор лежит в постели и смотрит «Доброе утро на первом».

— Я не буду, дождусь мать. А ты ешь.

— Ладно, я тогда в столовке булкой перебьюсь.

— Опять сухомятка?

— Нет, с чаем.

Папа отвлекается от телевизора и бросает на меня скептический взгляд, не верит моим словам. Мама приходит ближе к десяти и почти сразу ложится спать. Звонить и спрашивать про Макса придется уже в школе.

— Пап, можно я сегодня после школы съезжу к Максу, проведаю? – спрашиваю, набравшись смелости.

Отец теперь смотрит на меня с подозрением.

— Просто вчера, кроме меня, за него никто не болел. А вдруг, и в больницу к нему никто не приедет? Какой я тогда друг, если не поддерживаю в трудную минуту.

Отец сдерживает улыбку и, качнув головой в знак согласия , снова залипает в телевизор.

— Спасибо! И вам с мамой не буду мешать…

— Да, продано! В школу опоздаешь…

Отец бурчит, но на меня не смотрит и краснеет. Мысленно улыбаюсь. Знаю, что родителям тоже охота побыть одним, а со взрослым ребенком, как я, надо быть тем ещё конспиратором. Поэтому, иногда, я сама сливаюсь, гуляю по парку или брожу по магазинам.

Взяв с вешалки куртку, я обуваюсь и, глянув перед выходом в зеркало, ухожу в школу.

* * *

В классе как всегда шумно, но стоит мне зайти, наступает молчание. Одноклассники, как одичавшие волчата, с презрением смотрят исподлобья.

Удивительно?

Нет!

Страшно?

Еще чего!

Знаем, проходили!

Просто надо быть начеку в плане обидных прозвищ на спине, залитого стула, или еще каких пакостей. Но. Я сижу на камчатке, а значит, в спину и в волосы мне точно ничего не прилетит.

— Ты классом не ошиблась, Мирошина? – Мисс единорожка натягивает на лицо свою искусственную улыбку, когда прохожу мимо ее парты. – Бэшки в соседнем кабинете.

— А ты школу не перепутала с конюшней? Конским навозом несет.

Намекая на то, что она слишком духарится, я морщусь и машу рукой перед носом, не торопясь иду к своей парте.

Девчонки сдерживают улыбки, а парни так не умеют. Или просто на нейтральной стороне.

— Я превращу твой последний год в школе в ад, – она смотрит на меня с такой недовольной рожей, совсем не по-единорожьи!

Демонстративно в ответ снова машу рукой перед носом, намекаю, что навозом воняет еще изо рта. Проверяю свое место. Стул чистый, стол тоже не измазан, значит, травля будет другая.