Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 17 – Верона Виера

— Уже познакомились?

Киваю, если это можно назвать кивком.

— Мне пришлось построить глазки медбрату-практиканту, и выпросить у него спецодежду. А уточку я стырила с тележки, надо не забыть вернуть.

— Ты прям спецагент, – улыбаюсь.

— Ну рассказывай! Как ты тут?

— Пойдёт. Сказали пару дней подержат, и если будет всё ок – отпустят домой обрастать жиром, потому что постельный режим нарушать нельзя.

— Выспишься! – с завистью в голосе подмечает Женя.

— За всю жизнь вперед, – как-то взгрустнулось от этого факта.

— Ты расстроился, что проиграл? – она смотрит с такой жалостью, будто я умираю.

— Нет. Ни капли. Ну поедет он, ну просрет он там. А я, наоборот, оклемаюсь, приду в форму и после армии рвану покорять мир.

— Ну, папу ты уже покорил. Больше, чем Иванов.

Приятно звучит, но не понял.

— Он не злился, что я слово не сдержал?

— Ты же по уважительной причине. Плюс Иванов успешно выполнил твою задачу.

Вот теперь точно не понял!

— То есть?

— Он проводил меня, как ты просил, почти до двери, – она почему-то хихикает, и мне совсем не нравится этот блеск в её глазах. – Папа, конечно, над ним поиздевался немного, заставил отжиматься в подъезде. Но задачу он выполнил. Спасибо!

— Вот, урод! – невольно вырывается из моего рта.

— Мой папа? – улыбка сползает с Женькиных губ.

— Нет, конечно. Иванов! Я не его просил проводить, а тренера.

— И, правда, урод, – она растерянным взглядом скользит по моему недовольному фейсу и замолкает.

Иванов будто снова двинул по моей башке.

— Ладно, проехали. Как дела у тебя в классе, не морщат?

— Там, как обычно… намекнули, что я ошиблась кабинетом.

— Вот, суки! Ты потерпи, я выйду и разберусь.

— Спасибо друг, но терпеть – не в моём характере. Не переживай, у меня опыт большой, сама как-нибудь справлюсь.

— Не! Сама не надо. Я че-нибудь придумаю. Номер дай!

— Зачем?

— Писать тебе буду. Нельзя?

Че-то я завелся после новости про Иванова.

— СМСки? – она смеется. – Ты на них разоришься.

— Тогда звонить. Можно?

Она смотрит так растерянно, будто я предложил что-то непристойное.

— Ладно! Давай свой, и я сделаю дозвон.

Диктую номер. Она тыкает тонкими пальцами по кнопкам, а потом звонит, слышно гудки. Сбрасываю и записываю «Джеки».

— Завтра приедешь?

— Если ты хочешь? – она смущается, краснеет.

— Хочу, – хотелось сказать уверенно, но как-то стрёмно промямлил и повторил уже громче. – Очень хочу. Тебя. В смысле видеть. Завтра.

Она долго смотрит в глаза. Смотрит таким мягким, почти ласкающим взглядом. Запросто можно поплыть, и сотряс тут не причем.

— Тогда до завтра. Макс, – Женька неохотно встаёт, всë ещё смотрит и светит улыбкой на моё внезапное урчание в животе. – Завтра приеду с макаронами.

Да похер на макароны! Просто приедь. Соглашаясь, на секунду прикрываю глаза, тяну идиотскую лыбу, а Женька направляется к двери и постоянно оглядывается.

— Макс! – остановившись, она оборачивается, смотрит загадочно в глаза и улыбается. – Ты мне нравишься, Макс. И папе тоже. Пока!

Как только за ней закрывается дверь, я с облегчением выдыхаю в потолок и сползаю с высокой подушки. Распластанный, но довольный, лежу на кровати.

* * *

Мама приезжает к пяти вечера. Она привозит всё, что просил, и зачем-то рыдает, хотя врач при мне ей объясняет, что со мной всë впорядке.