Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 102 – Верона Виера

— Сам вызовет. Левая рука у него рабочая, – буравит меня взглядом Барсук. – Зайди и посмотри, что за место. А лучше сними его на телефон – пригодится.

Мы с «восточным экспрессом» переглядываемся и, не дожидаясь официального приглашения от Ржавого, заходим внутрь.

Охренеть!

Будто сговорившись, мы втроём присвистываем.

Ангар – нифига не складское помещение, а самая настоящая спортивная арена. В центре стоит ринг, огороженный высокой сеткой, по сторонам возвышаются сидушки, как на стадионе, какая-то вышка, видимо для судьи, а на стенах рекламные баннера ставок и прочей лабуды.

— Валите отсюда! – вопит Ржавый, но я достаю телефон.

— Это то, что я думаю? – спрашиваю, глянув на Макса.

Он кивает, и я включаю камеру.

— Выключи, придурок, – кричит мне Ржавый. – А вы не трогайте ничего! – он орёт на Алика и Роба. – Если где-то засветите – нам всем кабзда, не понимаете?

— А когда ты сюда меня звал, ты думал я не замечу?

Макс подходит к нему и Ржавый затихает, группируется, ожидая удара.

— Думал, – стонет конопатый, – думал, вырублю и ты забудешь, как тебя зовут.

— Сорян, ты просчитался.

— Вызовите скорую… – Ржавый стонет.

— Пусть дружки твои вызовут, – закончив съемку, цежу конопатому и обращаюсь к Максу. – Знаешь, какой план у него был?

Барсук вскидывает в вопросе брови и поднимает с пола рюкзак и достаёт бутылку воды.

— Если выйдешь – забить тебя толпой до полусмерти.

Открывая бутылку и делая жадные глотки, Макс переводит вопрошающий взгляд на Ржавого, но тот свой прячет в сторону.

— Ну ты и гнида!

Барсук бросает в него полупустой бутылкой с такой силой, что промазав, та рикошетит от пола и всё равно задевает грудь и обрызгивает Ржавого.

— Короче, если ещё раз сунешься к Женьке, то видео попадёт в сеть и мне пофиг, что с тобой будет. Понял?!

Ржавый, стиснув зубы, тяжело дышит и буравит исподлобья Макса взглядом.

— Не слышу?! – Барсук орёт на него так злобно, что у меня самого сжимаются внутренности.

— Понял, – сквозь слëзы мямлит Ржавый. – Выложишь – мне, правда, кабзда, слышишь? Меня искать даже никто не станет.

— Сейчас расплачусь, – язвит Барсук. – Условия я озвучил, и если не до конца тупой, значит будешь соблюдать.

— Вылазьте уже! – кричу «восточному экспрессу» и те, гогоча друг над другом спускаются с ринга. – Кто-то хотел долма? Или уже не долма? – с армянским акцентом подтруниваю над Робом.

— Да, надо поторопиться, может успеем на автобус, – шипя от боли, Макс суëт руки в рукава куртки и закидывает рюкзак на плечо. – Мне ещё цветы надо успеть купить.

— Для кого?

Любопытствую, но через секунду понимаю кому. Покосившись на меня, Макс ничего не отвечает и выходит на улицу, жадно вдохнув холодный воздух. Я только улыбаюсь, и выхожу следом. Морошка, если честно, достойна и цветов и конфет, и миллиарда звёзд с этого чёрного неба.

Карамян и Алиханов замыкают нас. Дверь с жестяным грохотом ударяется о ворота ангара.

— Как же жрать охота, – бубнит под нос Роберт, но в этой тишине нам всë слышно.

— Мне тоже… – наконец, улыбается Макс и я поддерживаю. – Если поторопимся, успеем в Мак, хочу жареной картошки. Я угощаю.

Такой счастливой рожи Барсука я с детства не видел.

— А я хочу долма, – грустно с акцентом вздыхает Роб, и мы все начинаем ржать как ненормальные, но он не понимает почему.