Книга Мой босс. Без права на ошибку, страница 39 – Рене Эсель

Не нужно к нам подходить, Олег.

С сомнением смотрю на мать. В сердце разливается надежда. Неужели папа не так уж безоговорочно доверяет Шершневу?

И то, как сейчас смотрит мама… Словно ощупывает каждый миллиметр моей кожи. Ищет то, что может ее испугать. Строго и безапелляционно изучает меня так, что я уже совсем на нее не злюсь.

Я благодарна.

Почему-то именно сейчас я ощущаю мамину защиту. И от этого становится легче.

— Я все придумала, — быстро шепчет она, стоит Шершневу сойти с места. — Не волнуйся. Я не дам тебя в обиду.

— Тебе же так нравится Олег. Что изменилось?

— Все, доченька. Все изменилось.

В этот момент решительность в ее глазах завораживает. Из маленькой, но твердой женщины, она внезапно превращается в львицу.

— Ираида Васильевна? — Шершнев оказывается рядом со мной в момент, когда мама отпускает мою руку.

Она поправляет безукоризненную прическу и посылает свою самую очаровательную улыбку Шершневу.

— Олег, спасибо вам огромное, — мама одергивает рукава пальто и смахивает невидимые пылинки. — Вы — наш спаситель.

Ладонь Шершнева мягко ложится мне на талию, мгновенно прожигает плотную ткань и оставляет след на пылающей коже. Нервно облизываю губы, когда Шершнев притягивает меня ближе, практически вдавливает в себя.

— Нам пора на работу, — верчусь, пытаясь выбраться из непрошенных объятий. — Олег, мы уже опаздываем.

Мама изумленно округляет глаза.

— Подождите, какая работа? А как же наша сделка?

Застываю и недоуменно смотрю на мать. Затем на Шершнева.

Олег явно недоволен тем, что мама заговорила на эту тему при мне.

Неужели эта сделка и есть часть ее плана?

— О чем речь? — хмурюсь и в упор смотрю на Шершнева.

Но тот молчит. Только кидает косые взгляды на мать. Которая, похоже, полностью оставляет где-то далеко все инстинкты самосохранения. Ибо в следующий момент выдает.

— Дорогая, а Олег тебе разве не рассказывал? Он хочет выкупить наш дом у банка.

— Ираида Васильевна, — цедит Шершнев сквозь зубы, пока я пытаюсь прийти в себя от покосившейся меня новости. — Это должен был быть сюрприз.

С трудом втягиваю воздух. Ноги подкашиваются, а удержаться на месте стоит больших усилий. Я цепляюсь за лацканы пиджака Шершнева и пытаюсь не выдать свой страх.

Если он получит наш дом — все будет кончено.

— Дорогая, тебе не хорошо? — мама подхватывает меня под локоть, пока Шершнев сканирует мое лицо. — Это же чудесная новость.

— Да и от моей квартиры ты не в восторге, — тянет Шершнев, удерживая меня в руках. — Будем жить в твоем доме.

До меня медленно доходят слова матери. Так вот значит как она собирается следить. И будь все на самом деле так, как они думают — я была бы рада.

Только все иначе.

Вместо того, чтобы помочь, мама, сама того не подозревая, отрезает мне путь к отступлению.

Голова кружится, а перед глазами летят цветные пятна.

— Лен, ты меня пугаешь, — обеспокоенный голос Шершнева достигает сознания. — Давай врача?

— Не нужно, — резво мотаю головой. — Все в порядке.

— Тогда в чем дело?

В голове крутится тысяча и одна мысль. Я мечусь между тем, чтоб сослаться на самочувствие и кинуться бегом звонить Лазареву или просто натянуть лживую улыбку и сказать, что все нормально.

Ни в одну из этих версий Шершнев не поверит. Потому что все они — ложь. Ее он чувствует, как акула каплю крови. За тысячу километров.