Книга Мой босс. Без права на ошибку, страница 37 – Рене Эсель

События прошедших дней быстро проносятся в сознании, а с губ срывается разочарованный стон.

Я не дома.

— Шершнев, а тебя стучать не учили, прежде чем вламываться в комнату к девушке? — шиплю и натягиваю ароматное одеяло повыше, прикрывая грудь по самый подбородок.

— А я стучал. Только кто-то так громко храпел, что не слышал.

— А высказывать дамам в лицо про их недостатки — неприлично, — обиженно бурчу себе под нос.

Ему хоть бы хны. Усмехается и нависает надо мной, весь отутюженный до безобразия, ухоженный и сияющий, как стразы сваровски. Знакомый запах жженой сосны вперемешку с зубной пастой ударяет в нос.

Бесит.

Недовольно морщусь и отворачиваюсь в сторону, дабы не пересекаться с ним взглядом. В такую рань мои навыки лжи и самозащиты работают на минимум.

Попробуй удержи тут бастион, когда враг выкатывает все свои козыри.

— Ну давай, скажи, что и сегодня у тебя отгул.

— Не дождешься! Не позволю больше гробить компанию моего отца, — шиплю и вытягиваю руку, указывая на дверь. — Мне нужно десять минут и я готова ехать на работу.

— Сначала мы проводим твоего отца в аэропорт.

Недоуменно оборачиваюсь. Шершнев хмурится и, не говоря больше ни слова, направляется к выходу.

Подрываюсь с места, едва его спина исчезает. Я все еще в шоке от того, как быстро все происходит. Но это не отменяет моей радости. Не удержавшись, подпрыгиваю на месте и смеюсь во все горло.

Облегчение смешивается с эндорфинами и придает сил.

Я действительно укладываюсь в отведенные десять минут, практически забив на макияж. Только увлажняющий крем и тушь. Последнее, чего я хочу — чтобы все сорвалось из-за того, что я долго красилась.

Да и перед кем мне красоваться?

«Большую часть браков разрушает бытовуха».

Почему бы не воспользоваться маминым советом наоборот? Глядишь насмотрится на меня в естественной среде обитания и отвалит.

Только бы папа все выдержал. А я то выстою. Нужно то немного потерпеть.

Из комнаты я вылетаю практически на крыльях. И едва не врезаюсь в широкую грудь, обтянутую белой рубашкой. От столкновение спасают те самые тапки, что мгновенно прирастают к полу.

Вот это сцепление. Резину бы для автомобилей такую делали.

С уважением смотрю на свою бежевую обувь с помпонами. Еще и сидят, как под меня куплены. А у меня размер ноги не самый ходовой для девочек. Сороковой.

Но нашел же где-то.

С подозрением смотрю на Шершнева.

Давно планировал мое порабощение, жук?

Он же с невозмутимым выражением лица протягивает мне наполненную до краев ароматную чашку.

Удивленно приподнимаю брови, а он отворачивается в сторону.

— День сегодня тяжелый, — зачем-то оправдывается и мнется Шершнев.

Замираю. Мне кажется, или скулы покраснели?

Смотрю на потолок и вздыхаю с облегчением. Тусклые теплые лампочки кого угодно превратят в розовощекую принцессу.

Вот подсветка сделана классно.

А эту безвкусицу заменить бы на холодный свет.

— Глотни хоть, — скрипит сквозь зубы.

Что такое? Рука отсохла держать?

Злорадно хихикаю, глядя на попытки Шершнева быть галантным.

Ох, дорогуша. В сказке про красавицу и чудовище ты явно не второй персонаж.

— Сейчас, ага, — усмехаюсь и откидываю назад волосы. — А если ты меня отравить решил?

— Это зачем? — давит смешок Шершнев. — Ты мне пока не жена, я от твоей смерти ничего не получу.