Книга Мой босс. Без права на ошибку, страница 34 – Рене Эсель

Именно в этой кабинке, рядом с человеком, с которым мне говорить то нечего, на самой высокой точке круга обозрения, на меня внезапно накатывает понимание.

Ничего не получится.

Все бестолку.

Или умрет отец. Или я сдамся Шершневу.

Никто мне не поможет. А я сама в этот раз помочь себе не в состоянии.

Не по мне оказалась ноша.

Жуткая усталость гнет мои плечи вниз. Пытаюсь сделать вдох, но ничего не получается.

Слезы брызжут из глаз, а я, громко всхлипнув, сжимаюсь калачиком и утыкаюсь лицом себе в колени.

Лазарев не будет мне помогать.

Это конец.

Рыдания, которых никогда со мной не случалось, судорожными всхлипами вырываются из моей груди. Я зажимаю рот ладонями. Пытаюсь вдохнуть, чтобы объясниться, но ничего не выходит.

Лазарев и не обязан мне помогать.

Ужасно стыдно, но я ничего не могу поделать. Это срыв. Я просто не контролирую себя.

— Да-а, — голос Лазарева раздается совсем рядом. — Крепко тебя приложило.

Жесткая рука ложится мне на плечи, а затем тянет куда-то в сторону.

Словно огромный камень валится с моих плеч на пол. Вырывается усилившимися судороги. Я вжимаюсь в дорогущий костюм Лазарев, до боли в пальцах сжимаю его пиджак.

Я пытаюсь выплакать. Выорать всю боль, что копится во мне так долго.

— Я не знаю, что мне делать. Я просто не знаю, — шуршу губами вперемешку с всхлипами. — Прости Жень. Ты прав. Ты во всем прав.

Лазарев как-то странно вздыхает. Я слышу размеренное биение его сердца.

Которое действует успокаивающе.

— Олег никогда не причинит тебе вреда, Лен. — шепчет Лазарев. — Я уверен в этом.

Его ладонь похлопывает меня по плечу. Выпрямляюсь и вытираю глаза. Похоже, истерика заняла не так много времени. Нам еще четверть пути до земли.

— Он изменился, Жень.

Мы выходим с колеса молча. Я ни о чем не могу думать. Не сейчас. Я просто хочу домой, упасть на кровать. Во мне нет сил даже на душ.

Я устала бороться с болезнью, которая быстрее меня.

— Я попробую кое-что сделать, Лен. Но ничего не обещаю, — внезапно останавливается и смотрит в небо. — У мамы был рак. Но несмотря на болезнь, она выбрала свободу.

Женя замолкает, а я не знаю, что сказать. Семья Лазарев всегда была рядом с нашей, но я не знала про рак. Все, что мы знаем — она ушла он Александра Самуиловича, когда Женя был маленьким.

На языке появляется странный привкус.

Кажется, между нами внезапно появилась тайна.

— Я попробую тебе помочь ради нее, Лен.

Едва не ломаю ноготь об несчастный допотопный звонок.

Трель разливается по всему лестничному пролету. Но шагов так и не слышно.

Сердце грохочет где-то в районе горла, а пальцы сводит болезненной судорогой.

Так и хочется сорваться с места и убежать подальше от этой злосчастной двери.

«Дай Олегу то, что он хочет. Пусть думает, что победил.»

Нервно переминаюсь с ноги на ногу. Лакированные туфли на шпильке скрипят от трения.

Вырядилась я, конечно, зря. Существует и более удобная одежда, чтобы таскать вещи.

Но я и не собиралась этого делать. Достаточно, что пришла сама.

Неужели Шершнев все еще не дома?

Хотела же сначала позвонить.

Но это было бы неестественно. Ведь по нашему с Женей плану, у Шершнева не должно остаться сомнений: я зашла в тупик, а Шершнев — единственный выход.

«Обмануть Олега у тебя не получится. Вот и не обманывай. Не притворяйся влюбленной дурой, не вешайся к нему на шею. Иди к нему и веди себя так, будто этого разговора не было.»