Книга Без права на ошибку. Том 2, страница 63 – Рене Эсель

— Воробьева, да хоть пытай, — смеюсь я, стараясь избавится от противного ощущения. — Я все расскажу только тогда, когда ты будешь в порядке.

Катя морщится. Чувствую кожей движение ее бровей.

Но молчит, за что я ей безумно благодарна.

Кое-что все равно не дает мне покоя. Червяк беспокойства достиг сердцевины яблока и жадно пожирает сладкую плоть фрукта, с каждым укусом становясь все больше.

Фамилия, которая объединяла нас всех. Человек, сыгравший важную роль в судьбе всех: Кати, Сергея, меня, Олега и даже Ани.

Отец Кирилла.

Который в самый сложный этап своей жизни остался один.

— Я уверена, что Воробьев супер классный мужик, — отлипнув от подруги, хватаю ее за плечи и заглядываю в огромные, словно у олененка Бэмби, глаза. — И он точно не злится на тебя.

Мягкая улыбка освещает Катино лицо. От нее даже гематомы словно становятся бледнее.

— Лен, Женя… — Катя замолкает на мгновения, наблюдая за моей реакцией.

Ждет, что я оборву ее. Как делала множество раз, когда речь заходила о ее бывшем. Но не сегодня.

— … Он не в себе, не здоров, понимаешь? Он просто запутался, наделал много ошибок, — Катя ломает дрожащие пальцы, а у меня перед глазами невольно всплывает лицо Кирилла.

Подтверждение предательства, о котором Катя и не знает.

— Сережа…

— Сергей сказал, что не будет писать заявление, — умолчав подробности, выдаю я, нерешительно оглядываясь на дверь. — Если все получится, ни одна живая душа не узнает о том, что произошло. Лазарева разместят здесь. Вроде как клиника редко, но принимает и взрослых пациентов. То, что просочится про аварию, спишут на нарушение работы мозга в связи с переутомлением. Ну а печальное состояние и пребывание здесь оправдаю последствиями после аварии. Остальное за самим Лазаревым.

Катя облегченно вздыхает и зажимает рот ладонью. Вижу, как подобно капелькам росы, на ее ресницах повисает соленая влага.

— Не реви, — подмигиваю я и поднимаю с места, безошибочно понимая, что Кате хочется остаться одной. — Синяки под глазами, мешки и морщины тебе ни к чему. Сергей мужчина видный, уведут, — пропеваю последнюю фразу и, чмокнув подругу в щеку, лечу к выходу. — Завтра увидимся!

— Я жду твой рассказ! — летит в спину.

Притворно смеюсь и вылетаю в коридор.

Заполонивший всю пустоту внутри яблока червь уже больше напоминает гусеницу. Щекочет маленькими ножками черепную коробку, вынуждая сердце биться быстрее.

И, не давая подумать, гонит меня туда, где страшнее всего оказаться.

Я не торможу даже когда меня окликает медсестра. Едва не сбиваю с ног удевленно распахнувшего рот Олега. Только наткнувшись на запертую дверь вынужденно останавливаюсь и нетерпеливо топаю ногой, пока Сергей, на которого я налетела секунду назад, бубнит что-то под нос и ковыряет замок.

Как не странно, никто не задает вопросов.

— Я быстро! — вскрикиваю и громко хлопаю, разделяя пространство обычной больничной палаты и коридора.

Конечно, это помещение не предназначено для содержания людей с нарушениями психики. Бегло пробежавшись взглядом, я обнаруживаю минимум пять способов причинить вред себе или окружающим.

Никто просто не успел подготовиться.

Авантюра, которая на самом деле может стать опасной для обитающих здесь людей сегодня ночью.

Но страха нет.

Прожорливый червяк уничтожил его еще в момент, когда под грохот сердца я летела сюда со всех ног.