Книга Без права на ошибку. Том 2, страница 61 – Рене Эсель

— Я не смог, — вздыхает Олег и дергается, но вместо того, чтобы отпрянуть, только крепче прижимает к себе. — Они с Женей узнали, когда чуть не стало слишком поздно.

— Но они же как-то узнали, — неуверенно лепечу я, переминаясь с ноги на ногу.

Подошва зимних ботинок становится очень жесткой. Впивается раскаленными углями в нежную кожу стопы. Все мои силы уходят на то, чтобы оставаться на месте.

Горячее дыхание путается в моих волосах. Мне кажется, что еще секунда и Олег замолчит. Не захочет оставаться со мной на раскаленной пылающей лаве.

Но Олег вновь удивляет меня.

Кончик его носа скользит по макушке, приподнимая корни. Он зарывается в мои волосы и стоит, не издавая и звука.

А я невольно сжимаю его все еще слишком холодные руки.

Простудится.

— Женя узнал от Ани, — через силу выдавливает Олег и кашляет, прочищая горло. — Мы с ней в Краснодаре жили совсем рядом. Буквально через пару домов. Очень удобно, что так близко друг, когда утром кодишь, днем подрабатываешь, а ночью выступаешь. Гарант того, что как минимум с голода ты не сдохнешь.

— После борща звучит странно, — нервно улыбаюсь я в попытке облегчить тяжелую ношу Олега.

Его тихий смешок, скользящий по моей голове, подсказывает, что поступаю правильно.

— Аня тот еще кулинар, правда. Но, поверь мне, дошик заваривала мастерски и…

— Напомни мне записать тебя на гастроскопию, — фыркаю, похлопывая теплеющие костяшки.

— …Яичницу жарила.

— Тогда к списку добавим МРТ, — решительно киваю я, пока Олег трясется в беззвучном смехе. — Зачем ржешь? Я не уверена, что Анина стряпня не радиоактивна.

— Ладно, раскусила, — трется щекой Олег а я сглатываю возвращающююся тревогу. — Готовил больше я, но по крайней мере Аня в своей манере напоминала, что пора есть. А когда ночная работа превратилась в основную и круглосуточную, все изменилось.

Напряжение в его теле передается мне. Я слышу, как каждая мышца в теле Олега натягивается и замирает. Как хрустят мелкие косточки в пальцах, двигаются ребра от участившегося дыхания.

Мы дышим вместе. Пока я успокаивающе пробегаюсь по его предплечьям, все силы Олега уходят на то, чтобы столкнуться с прошлым.

— Мы разругались. Аня слишком многое контролировала, а мне надоело чувствовать себя постоянно запертым в клетке. Хотелось свободы, драйва, всего, что тогда могла предложить жизнь. Но больше всего хотелось тебя, — я перестаю дышать, а Олег продолжает. — Мы разорвали все контакты. А через пару месяцев после нашей ссорры, не иначе, как высшая сила, дернула Аню наведаться ко мне в гости и узнать, не сдох ли я еще от голода.

Ледяной душ обрушивается на меня с потолка, пробивая все слои одежды насквозь. Холодная вода пробирается везде: пролезает сквозь кожу, просачивается в поры и через тонкие альвеолы наполняет легкие.

Разве такое могло происходить с Олегом? Самоуверенным бизнесменом, который выстроил себе империю невзирая на конкурентов и все застревающие в его колесах палки?

Весь рассказ словно из другого мира. Образ Олега никак не вяжется с формирующимся силуэтом исхудавшего наркомана.

Так не бывает.

— Ключи от квартиры у нее остались, я не забирал.

— Она тебя нашла, — вывожу губами едва слышно, остервенело хлопая ресницами.

— Да, Лен, — выдыхает Олег.

Он расслабляет объятие и неожиданно разворачивает меня лицом.