Книга Папа быстрого реагирования, страница 46 – Ника Оболенская, Мария Птахова

Волк игриво прикусывает ему пальцы, но больше не нападает. Вертится вокруг детей, стараясь лизнуть то Оливку, то Леру в лицо.

— Он не опасен? — я наконец обретаю дар речи.

Ноги ватные, водолазка прилипла к спине, а у тараканов чуть эвакуация не случилась прямо в жо…

Не каждый день видишь, как огромный хищник нападает на человека.

— Не опаснее стафа или питбуля, — Михаил хмыкает в бороду и пожимает широкими плечами. — Я щенком его подобрал. То ли мамка бросила, то ли мамку того…

Морщится.

Вздыхаю, прекрасно понимая недосказанное. Да, страшнее человека зверя нет.

— В общем, третий год он у меня.

Федя, будто почувствовав, что речь идет о нем, не спеша подходит к нам.

Я вижу, как дрожат его ноздри, когда он принюхивается.

— Свои, — спокойно произносит Михаил. — Погладь, если хочешь. Он с виду грозный волчара, а внутри так — дурилка лабрадорная.

Я опасливо тяну руку, но Федя сам уже подставляет лобастую башку. Шерсть у него густая и очень жесткая. И пахнет на удивление бананом.

— Купаю его специальным шампунем, чтоб вонял поменьше, — поясняет Михаил. — Уши только не тяни, прикус-то у него всё равно волчий.

Федя громко фыркает, мол, чего зря человечку пугаешь, добрый я и пушистый.

С этим сложно поспорить. Мех у Феди побогаче моего песца из полиэстра.

Тимур подходит к нам. Мужчины обмениваются рукопожатиями и взаимными подколами.

— Напугалась? — приобнимает меня за плечи Тимур.

— Спрашиваешь? — фыркаю в ответ, греясь в его объятиях. — Я уже в голове перебирала случаи, когда пациенты с декапитацией доживали до стола хирургов.

— Врач? — поднимает брови Михаил, внимательно оглядывая меня своими голубыми, как небо, глазами.

— Медсестра, — сухо отзываюсь, привычно ожидая увидеть на его лице разочарование.

Моя мама так и не простила мне, что я не стала врачом. По ее мнению медсестра — это просто обслуживающий персонал.

— Уважаю, Степа, — рокочет Михаил и склоняет голову. — Труд у тебя не из легких. А с виду такая птичка-невеличка…

Ага. Синичка-неврастеничка. Мне впору всандалить себе укольчик узбагоительного.

— … и в лапы такого Беркута угодила, — со смешком заканчивает Михаил.

— Свое не упустим, — Тимур сжимает руки сильнее, будто заявляя на меня свои права.

Щекам становится жарко, а внутри разгорается жуть какое приятное чувство принадлежности этому мужчине.

Нет, Степа, тебе не укол надо. А клизму!

Это снова мои таракашечки бунт устраивают.

— Пойдемте в дом, пироги стынут, — зовет нас Михаил.

У меня едва челюсть не падает в снег.

Это что за альтернативная реальность, и как меня сюда занесло?

Настоящие мужчины, банановые волки и пироги.

Вызывайте санитаров!

Девчонки в компании Михаила и Феди уносятся вперед.

— Он еще и на машинке вышивать может? — тихо уточняю у Тимура, вспоминая фразу кота из советского мультфильма.

— Не, обычно, три шкуры сдирает с браконьеров и жопой в муравейник сажает, — кривит он губы в усмешке. — Егерь он. Но, пиздец, какой талантливый.

Тимур

— И где такие Синички водятся, а, командир? — со смешком подъебывает меня Миха.

— Где нашел, там таких больше не нету, — ворчливо отзываюсь и бросаю на бывшего сослуживца предостерегающий взгляд.

Миха смотрит в ответ — ну чисто агнец невинный. Ага, агнец.

Это только с виду он безобидный валенок, но когда его интересы кто-то хочет нагнуть раком, рвет зубами. Не зря в нашей группе его позывной был Берсерк.