Книга Папа быстрого реагирования, страница 45 – Ника Оболенская, Мария Птахова

Права все-таки Галка. Такие экземпляры — редкость.

— О чем задумалась? — прерывает поток моих мыслей Тимур.

— Да так… о сокращении популяции редких видов, — беззаботно улыбаюсь ему.

— Смотри, какая красота.

Я перевожу взгляд за окно и не сдерживаюсь от восторженного вздоха:

— Ах!

Вокруг настоящая зимняя сказка: деревья, укрытые белым покровом, величественными колоннами тянутся к голубому небу; в солнечных лучах снег искрится и сияет подобно драгоценным камням. От обилия белого цвета слезятся глаза, но разве можно хоть на секунду оторваться?

— Я будто в сказку попала, — делюсь своими мыслями. — Дедушка Мороз славно здесь потрудился.

— А мы летом тут гвибы собиваем! — У Оливии горят восторгом глаза. — Их тут видимо-невидимо.

Она загибает пальчики, перечисляя:

— И висички, и опята, и подбевезовики! А один ваз я нашва подсосник!

Тимур хмыкает и поправляет дочь:

— Это был подосиновик.

— Нет. Ты сам мне сказав, что это быва сосна. Значит, подсосник!

— Ладно-ладно, — сдается он и глушит двигатель. — Вон, нас уже встречают.

На широкой поляне стоит высокий деревянный дом из цельных темных брусьев, каменное основание продолжается в кладке дымохода камина, взбирающейся по стене вверх. Выглядит стильно и брутально.

Ряды укрытых пленкой туй напоминают почетный караул.

Навстречу нам с крыльца спускается суровый бородатый мужчина в темной куртке, чем-то похожий на викинга.

— Ува! Федя-я-я!

Выбираюсь из машины и с улыбкой наблюдаю, как Оливия виснет на шее бородача Федора. По комплекции он больше похож на медведя.

— А с нами еще Степа! — доносится до меня радостный голосок Оливии. — Она настоящая Снегувочка, товко это секвет!

Смущенная, подхожу ближе.

— Федя, Федя! — Оливия стучит ладошкой по плечу бородача и нетерпеливо дергает ногами.

Он опускает ее на землю, и та срывается к машине, где Тимур разгружает багажник.

— Здравствуйте. Степанида, — представляюсь я. — Можно просто Степа. А вы, наверное, тот самый Федор?

Пшеничные густые брови мужчины взлетают вверх, а губы складываются в улыбку.

— Здравствуй, Степа. Я Михаил.

Теперь настает моя очередь по-дурацки лыбиться и хлопать глазами. А кто же тогда Федя?

Михаил со смешком кивает мне за спину.

— А Федька вон там.

Едва я оборачиваюсь, как ноги примерзают к месту, а лицо вытягивается от шока.

Степанида

Мое лицо вытягивается от шока.

На Тимура из леса несется самый настоящий волк.

Всё происходит так стремительно, что я едва успеваю громко вдохнуть.

Огромный волчара, оскалив пасть, взвивается в прыжке. Тимур наконец замечает опасность, оборачивается. Но слишком поздно! Хищник валит его на снег, опускает морду и вцепляется в его горло.

Умирая от страха, слышу странный треск, а следом волк отпрыгивает от Тимура, держа в зубах… кусок свитера.

— Федька, балбес! Вот я тебе! — зычно кричит Михаил. — Беркут, я ж говорил, не разрешай ему прыгать…

Волк улепетывает куда-то за машину, но возвращается через секунду и, тявкая совсем как собака, прыгает вокруг девчонок. Те громко хохочут и визжат. И явно не от ужаса.

Тимур, живой и невредимый, смеясь, поднимается из сугроба. Весь облепленный снегом и счастливый как мальчишка.

— С тебя новый свитер! — кричит он Михаилу и похлопывает по холке Федю. — Да ты мой хороший! А шуба у тебя какая! А лапищи! Отожрался на Мишкиных кашах! Ну всё… всё…