Книга Плата за доверие, страница 26 – Ольга Рог

— Она где? В нашей или областной? — мусолил Лева пальцем по экрану, пытаясь заглушить глубокое отчаяние.

— Ой, выписали уже, — переменился в лице Горбунков, растянув улыбку во всю рожу.

Зубарев резко повернул голову, аж позвонки шеи хрустнули. Вздрогнул. Стоит кареглазая Валя жива-здоровехонька. В руках два пакета с апельсинами держит. Смотрит на них подозрительно, переводя взгляд с одного на другого.

— Вы что тут, керосините?

— Сидите со скорбными минами, будто плохое что-то случилось, — она прошлась.

Нет, не как в песнях поют про легкую летящую походку. Валька дотащилась до ящиков. Поставила пакеты. Оценила ущерб по огурцам, перекатив пятерней зеленые овощи для равномерного покрытия. И только потом, встретилась взглядом с незваным гостем. Вопросительно вскинула брови. Она целых два предложения сказала, а ответа все нет.

Зубарев пришел, чтобы помолчать и погрызть немытых огурцов?

— Твой местный дурачок сказал, что ты в больнице после того, как тебя сбила грузовая машина.

В голосе Льва не было претензии. Если только на себя, что повелся на лажу. Нашел кому поверить, ага… Санек с таким же умным видом может рассказывать, что к нему в форточку летают инопланетяне.

Валентина просто пожала плечами. Она — само доказательство обратного, тут и пояснений не требуется. Отправилась до своего рабочего стола, чтобы списать по программе десять килограмм апельсинов. Застучала по кнопкам коготками с лаком темно-вишневого цвета.

Зубр аккуратно закрутил крышечку фляжки и сунул ее обратно в недра пиджака. Выпрямил спину, приняв деловой вид. Кинул взгляд через плечо, засвидетельствовав, что Валька погружена в свою торговлю. Одним движением захватил руку вруна. Санька ухнуть не успел от боли, как его дернули ближе и зашипели в лицо:

— Еще раз скажешь подобную хрень и самого в бетон закатаю. Усек?

Горбункову оставалось только кивнуть, чтобы буйвол ему кости не переломал. Потирая запястье, Сашка вытянул шею:

— ВалентЫна ХеорХиевна, ящЫки Хрузить? — опять перешел на хыкающий краснодарский говор.

— Саня, и там еще у входа сок стоит. Пирамиды не строй, чтобы ничего не раздавить. Помнешь, я вычту из твоей зарплаты.

Грановская всегда так говорила, но не вычитала. Порядок такой общения, что только пинком колена можно добиться послушания и исполнительности. Распоясаются черти без твердой руки.

Горбунков обошел сторонкой кресло с депутатом, обиженно опустив уголки губ. Подхватил верхний ящик и потараканил шаркающими шагами.

— Меняй кадры, Валентина Георгиевна. Две тысячи двадцать шестой год на дворе, а ты все в каких-то старых привязанностях, — он сочувственно взглянул на запыленные старые резные поделки, привинченные к стене. Рога лося. Нелепую картину с самоваром, пряниками и баранками. Все висит лет двадцать, не меньше. Никакого вкуса в дизайне.

Ладно, хоть компьютер поставила, а не в журнальчики записывает, как раньше.

— Если это единственный твой ценный совет, то… — ее взгляд потяжелел, что Зубр лезет, куда не спрашивали.

Кто он такой, чтобы ее учить? С дочерью справиться не может, а туда же.

— Не только! — Лев встал, одернув полы своего модного пиджака. Поправил галстук, дернув шеей. Оттопал ровно восемь шагов и навис сверху, разглядывая ее порхающие ресницы. — Валя, я правда не такой монстр, как ты считала. Я не сажал Альберта на цепь в подвале и жарил его в кипящем масле.