Книга Плата за доверие, страница 24 – Ольга Рог

— Это все она! Она тебя против меня настроила. Я тебе дочь, а она — никто!

Валя тихонько вздохнула и закрыла книгу. Почитать нормально не дадут.

Дверь дрогнула и отворилась, будто вошел не Лева, а стихия с ураганом и громом. В его пиджак вцепилась девчонка, деформируя идеальный образ стильного мужика при деньгах и власти.

Позади перекошенное и заплаканное лицо. Злость волнами уродует пока еще детские черты.

— Глафира, прекрати! — он пробовал ее смахнуть, но от бешенства просто так не увернешься.

— Чтоб она сдохла, старая тварь! Чтобы тебя черви ели…

Света вжалась в шкаф, прикрывая рот ладонью. Она ничего не сделает и не скажет. Ей одной без мужа сына растить, да матери больной надо заработать на лекарства.

Валентина ее понимала. Наверное.

Пощечина. Сначала Грановская даже не поняла, что именно увидела. Один разворот плеч. Движение рукой с замахом. Растопыренные пальцы, будто Зубр ловит в воздухе микрочастицы пыли. Удар, от которого аж в ушах зашумело.

Девчонка отлетела, врезавшись в стену. Затихла, держась за щеку и выпучив глаза.

— Ты ударил меня? — просипела Глафира, побледнев хамелеоном до уровня белой штукатурки.

Она была в шоке. Батя никогда на нее руку не поднимал. Да, наказывал часто, лишением чего-то. Но, бить…

— Пороть ремнем надо было раньше, — сказала Валя. — Уже поздно. Плюс подростковые гормоны шалят. Привет, Лева. Давно не виделись, — подняла руку и поиграла пальчиками.

Она просто встала. Во весь рост, в сто шестьдесят восемь сантиметров. Не покачнулась. Книга скинута на кровать. Шаг. Другой. Так ровно, как на ежедневной тренировке. Тело слушалось, будто понимало, что если сейчас остановиться, то не дойдет.

— Ты ходишь? — поднял Зубарев брови, и опустил взгляд на ее ноги.

Ноги были, как ноги. Чуть прикрытые по колено удобным хлопковым платьем. Обутые в белые кеды на плоской подошве.

— Как видишь. Наверное, пора проверить теорию твоей дочери, что ты со мной из жалости, Зубарев, возишься. Я не беспомощна и могу сама о себе позаботится. Мой отпуск слишком затянулся. Работники на рынке соскучились по волшебным пендалям. Пора мне, Лева. Пора.

Перед ним стояла прежняя Овощебаза. Со стальным упертым характером и вызовом в карих глазах с золотистыми крапинками. Львица готова к охоте.

— Вызову такси. Спасибо этому дому…

— Ты… Ты не можешь вот так просто уйти. Нам надо на вечер. Столы почти накрыты. Гости приглашены.

— У меня приглашения не было, Зубр. Давай, как-то сам. Вон, Глашку накорми нормально. Она от правильных диет с запеканками и кашей совсем озверела. Я не поеду ни на какие застолья. Теория привязанности спасителя и жертвы — это конечно, хорошо. Но, жизнь сложнее, Лева. Хочешь, я тебе грамоту выпишу и подарю обещанные пятьдесят процентов от бизнеса? Отпускай. Нет между нами любви.

Она видела, как дернулся кадык. Глашка почти не дышала, смотрела на них, продолжая держать щеку, будто она отвалится.

Валентина взяла свою небольшую сумку и телефон. Прошла мимо несостоявшихся родственников. Ей надо на выход. На воздух. На свободу. Подальше от санатория, где воздух для нее слишком приторен.

Не поверите, год прошел, а Зубр за унижение не отыгрался. Не повел себя как обиженка и не забрал предложенную половину доли от рынка.

Лев Захарович выборы выиграл, став депутатом местного законодательного собрания. Вместо Грановской представил другую избранницу с более подходящей родословной. То была сестра мэра с двумя высшими образованиями. Она у него помощницей числилась по юридическим вопросам. Вот и попалась под руку, когда Овощебаза сказала твердое и категорическое «нет».