Книга Плата за доверие, страница 22 – Ольга Рог

— Не кипятись, Валь. Тебе вредно волноваться, давление подскочит, — заявил этот решатель судеб.

«Пора борзеть или уже по факту узнаю, что в загс сходила. Глашку удочерила и поставила запрет на кредиты в госууслугах… Последняя, между прочим, узнаю» — сформировалось четкое понятие ситуации с Зубром.

— Лев, так ты может, другую себе жену подберешь? Слепоглухонемую со справкой из психдиспансера? Чтобы мир был на ощупь, и вопросов посторонних не задавала. Сидела в уголке, всем улыбалась, — Овощебаза заметила, что когда выкатилась в коридор, столкнулась с тем пареньком.

Опять пылесосит, вазякая щеткой по ковровому покрытию. Уши навострил и делает вид, что не подслушивает. Валька давно смекнула, кто ей всякую живность подкидывает. Глафира и другой женский коллектив слишком для такого брезгливы. Очень. Им тут нечаянно шмель залетел в окно, ой сколько бегали, орали и махали полотенцами.

— Валя, мне нужна ты. Чувствуешь разницу? Ни царевна, ни модель, ни стюардесса… Мне нужная моя Валентина Грановская с рынка, — по звуку там хлопнула автомобильная дверца и пропикала сигналка.

Стук шагов по плитке. И-и-и… Каблучки рядышком цокают. С Зубаревым точно впритык баба гарцует. А ей заливает в уши: «Мне нужна только ты!». Тьфу, паразит! Па-ра-зи-ти-на! Если она сейчас еще откроет рот, то наверняка из нее дым повалит густой и черный. Едкий. Так подгорает, аж парень портье стал двоиться от бешенства.

— Лева, у меня платья нет подходящего. Я на помолвку не приду, — Овощебаза не дала ему шанса ответить. Отключила связь и сделала на беззвучный.

Посидела минуточку, ссутулив плечи. Руки безвольно свесились с поручней. Погрустила о своем, о бабьем. Кругом одни кобели, да изменщики. А говорил, что Валька будет у него одна — единственная. Брехун мордастый.

— Парень⁈ — сложив губы, Валентина свистнула.

— А? — дернулся бедолага, поняв, что до него дело есть. А так хотелось быть неприметным и тихонько за угол завернуть.

Чует, что получать сейчас будет три кило люлей. И без очереди. Глазенки забегали. С ритма сбился. В шнуре запутался. Отключил жужжукалку, хлопая глазами на нее.

— Из всего тобой принесенного, я не боюсь никого. Мне, когда было столько лет, как тебе сейчас, малой, я жила в холодной подсобке с облезлой собакой и спала на панцирной сетке от старой кровати. Вместо матраса был картон и несколько тряпок. Зимой, прикинь? Был такой обогреватель круглый, — она изобразила небольшой диаметр, чуть больше футбольного мяча. — Сам понимаешь, им греть можно только отдельные участки тела. Жопа у меня мерзла постоянно.

Пацан присел на корточки, и голову опустил. Палку от пылесоса так в руках и держал, будто на всякий случай. Если, чего отмахиваться. Напрягся весь. Но, было заметно, что внимание его сосредоточено на рассказе.

— Если бы не собака — лучший друг человека, то меня бы к утру находили холодной. Звали ее Анфиса. Так вот… У Анфисы был разнообразный рацион: крысы, галки… Короче, все что меньше нее и не такое шустрое. Когда у меня картошка заканчивалась и жрать было категорически нечего, я суп варила на плитке — корейским гурманам такое не снилось. Спасибо Анфисе.

— Вы были бездомной? — она увидела его удивленные недоверчивые глаза.

Честное слово, он Грановской не поверил.