Книга Измена. Перекроить жизнь, страница 91 – Ева Шах

Было 28 декабря.

Мы сидели на кухне — я, Гордеев, Тая и Макар. Пили горячий шоколад с маршмеллоу, который Тая научилась делать по видео из интернета. Макар ел ложкой прямо из кружки, перепачкав всё лицо. Гордеев делал вид, что читает новости с планшета, но я видела — он следил за каждым движением Макара, готовый в любую секунду схватить салфетку и вытереть его.

— Мам, — сказала Тая, отставляя кружку. — Папа звонил. Сказал, что приедет на неделе. Хочет встретить с нами Новый год.

Я замерла. Гордеев отложил планшет.

— И что ты ответила? — спросила я.

— Сказала, что спрошу у тебя, — ответила Тая. — И у дяди Кирилла. Это не только мой праздник. Это наш.

— Ты взрослеешь, — сказал Гордеев. — Это хорошо.

— Это страшно, — ответила Тая. — Взрослые решения — они же тяжёлые. А я ещё ребёнок.

— Ты не ребёнок, — сказал Гордеев. — Ты — подросток. Это хуже. Потому что у тебя есть и детские страхи, и взрослая ответственность. Но ты справляешься. Лучше, чем многие взрослые.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Мы молчали. Я смотрела на снег за окном, на отражения наши в тёмном стекле, на свои руки, сжимающие кружку с горячим шоколадом.

— Пусть приезжает, — сказала я наконец. — Но не на праздник. Накануне. Посидит с детьми, пообщается, уйдёт до боя курантов. Я не готова встречать с ним Новый год. Не после всего.

— Я понимаю, — сказала Тая. — Я ему передам.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — ответила она. — Это наша семья. Мы решаем вместе.

Она ушла в свою комнату — звонить отцу. Макар, устав от шоколада, уснул прямо за столом, уронив голову в тарелку. Гордеев аккуратно вытер его, взял на руки, отнёс в спальню.

Вернулся, сел напротив.

— Ты как? — спросил он.

— Не знаю, — честно ответила я. — Странно. Он был врагом. Теперь он — просто человек. Который пытается. Который оступился. Который лечится. Я не знаю, как к этому относиться.

— А никак, — сказал Гордеев. — Не надо к этому относиться. Надо просто жить. Принимать то, что есть. Не ждать ничего. Не бояться ничего.

— Ты мудрый, — сказала я.

— Я старый, — усмехнулся он. — Это разные вещи.

— Не такие уж и разные, — ответила я.

Он взял меня за руку.

— Снежана, — сказал он. — Ты не обязана его прощать. Не обязана любить. Не обязана встречать с ним праздники. Ты обязана только одному — себе. Своему спокойствию. Своей свободе. Если тебе легче, когда он далеко — пусть будет далеко. Если захочешь, чтобы был рядом — будет рядом. Ты — хозяйка своей жизни. Не забывай.

— Не забываю, — ответила я. — Просто иногда страшно. Что я сделаю не тот выбор. Что я обижу детей. Что я пожалею.

— Ты всегда будешь жалеть, — сказал он. — О том, что сделала. О том, что не сделала. Это нормально. Важно не жалеть, а жить дальше. С тем выбором, который сделала. И делать следующий.

— Ты как психотерапевт, — усмехнулась я.

— Я просто люблю тебя, — ответил он. — И хочу, чтобы ты была счастлива. Даже если для этого придётся терпеть твоего бывшего на кухне раз в месяц.

— Ты ревнуешь? — спросила я.

— Нет, — ответил он. — Я — защищаю. Это разные вещи.

Я улыбнулась, поцеловала его.

— Спасибо, — сказала я. — За всё.

— Не за что, — ответил он. — Иди спать. Завтра будет новый день.

— Ты идёшь? — спросила я.

— Я доделаю отчёты, — сказал он. — Потом приду.

— Не засиживайся, — сказала я.