Книга Цена любви и мести 2, страница 88 – Анастасия Разумовская

«Я снова здесь, — думала она. — И всё повторяется. Снова! Снова! И Кьярваль погиб зря. И Аарха. И…».

— Ты обманул меня. Как последнюю дурочку. Ты же знал, знал, да, что это — ловушка? Знал, что письмо было написано, чтобы тебя заманить? Ты — йотповый демон, Ширан! Ты знал, но пошёл! Ненавижу! Ты всегда побеждаешь, да? Как же это бесит!

— Ирис.

Она распахнула глаза и гневно уставилась в его лицо. Губы её прыгали от злости и отчаяния.

— Непобедимый Ширан. Ненавижу! Да, это была ловушка. Да, я хотела убить тебя. И сейчас хочу. Ненавижу! И убила бы, поверь. В этот раз бы точно убила! Я научилась это делать.

Голос её сорвался. Герцог сидел рядом на каменном ложе, раздражающе невозмутимый, бесстрастный. В одной лишь рубахе, расстёгнутой на груди, с закатанными рукавами, обнажающими сильные руки, перевитые венами, темнеющие волосками. В свободных тёмных штанах. И от него пахло… Алкоголем. Ирис не сразу это поняла, а поняв, не задержала внимания на этом обстоятельстве.

— Знаю, я кажусь тебе идиоткой, — с горечью продолжила она. — Обмануть самого Ширана! Представляю, как ты смеялся, когда читал это письмо.

— Нет. Не смеялся.

— Но понял, что это — ловушка?

— Да.

— Сразу понял?

Он усмехнулся.

— Я предположил такую вероятность.

Ирис застонала. Всхлипнула.

— Те двенадцать… Их ты тоже убил?

— Да.

Пленница укусила губу.

— Их убила я! — пробормотала с отчаянием. — Как я ненавижу твою непобедимость! Как же я её ненавижу. Если бы… Все остались бы живы. Они умерли из-за меня. Снова.

— Ирис, — почти мягко сказал Ширан и вздохнул утомлённо. — Глупая ты девочка. Ты умнеешь, но так медленно!

— Почему ты просто не оставишь нас? — прошептала она с болью. — Я хочу просто жить. Не мстить, не ненавидеть. Жить. Зачем я тебе? Ты хотел отомстить — ты отомстил. Чего тебе ещё надо от меня? Сжечь, как ты сжёг Аарху? Этого? Ну так в чём…

Ширан закрыл её рот рукой. Отстегнул её шею от цепи. Притянул пленницу к себе за плечи, посадил на колено, прижал её голову к своему плечу.

— Ирис…

— Ты больной ублюдок, — устало выдохнула девушка. — Ты просто больной ублюдок. Тот обряд… когда ты воткнул мне в руку нож, это была профанация? Это ложь, ведь так? Но для чего?

— Это правда, — возразил он. — Ирис, отныне ты — моя жена. И по крови ты теперь демон. Демоны не женятся на людях. Но если очень хочется, они делают человека подобным себе.

Пленница расхохоталась, резко отбранилась, кривя губы. Развела руками, подняла иронично брови:

— А это, надо полагать, твой дворец? Роскошные палаты герцогини, я правильно понимаю?

Пусть насилует. Пусть избивает. Уже неважно. Уже совсем, совсем неважно. Как же она его ненавидела сейчас! Ширан терпеливо смотрел на неё, глаза его вспыхивали золотым светом.

— Ирис, — шепнул мужчина мягко, — помнишь, я говорил тебе перед тем, как ты от меня убежала, что прощу всё, кроме измены? Я люблю тебя, девочка. И ты — моя жена. Это правда. Это так и есть. Люблю, но никогда не прощу. Просто прими это.

В голосе его звучали печаль и усталость. Ирис в изумлении уставилась на него. Моргнула.

— Ты понимаешь, что это не нормально? — спросила с любопытством.

Вгляделась в его лицо, в странные золотые глаза, в презрительный изгиб губ, сейчас, впрочем, потерявшей свою надменность. В горбатый нос, тонкий, породистый. Морщинки в уголках губ. В тяжёлые брови. Но главное — в глаза.