Книга "Лучший" папа, страница 93 – Виктория Вишневская

— Чем богаты, как говорится. Это единственное, что я умею готовить, — с улыбкой признаётся он, почесав макушку. — А, ещё молоко в микроволновке разогреть могу. Но тебе, думаю, не надо.

— Всё хорошо, — успокаиваю его. — А я думала, ты уже ушёл…

— Не дождёшься, — фыркает он, искоса поглядывая на меня.

Я утыкаюсь носом в тарелку. Пахнет вкусно. Может, даже съедобно?

— А Ира не приходила? — неловко начинаю разговор.

Эй, Кира, соберись! Ну, переспали так переспали, подумаешь. Вчера ты не считала это ошибкой. Да и сегодня так не считаю. Мне понравилось, несмотря на боль. Но он и понятно, жил не тужил, а тут н-на…

— Ира? Нет. Где она, кстати?

— У сестры осталась.

— Хорошо, а то я переживал. Ешь, ешь, а то остынет.

Разговор какой-то неловкий. Я ем, чтобы хоть как-то расслабиться.

— Очень вкусно, — хвалю его еду, искренне удивляясь.

— Получить комплимент от шеф-повара вроде тебя — это почётно, — он садится рядом, ставит перед собой тарелку. И близко так ко мне, что ощущаю весь его жар. И запах, всё ещё не дающий покоя. — Я голоден, как волк. Умеешь ты, Малинка, в мужике зверя пробудить.

Да что ж такое, а!

— Можно перестать меня смущать? — тихонько бормочу себе под нос.

— А мне нравится, — весело отвечает он, издеваясь. — Малинка-а-а, а ты в курсе, что ты вляпалась?

Я поднимаю на него взгляд. Он не ест, а, подперев голову рукой, улыбается и внимательно меня разглядывает. Милый такой… Нет сурового босса. Нет того растерянного мужчины, что чуть не плачет при виде сына.

— Почему?

— Я же говорил, что я не мальчик на одну ночь. Переспали — надо жениться.

— И сколько у тебя жён в гареме? — прищуриваюсь, не скрывая иронии.

Он хитро улыбается.

— Нисколько.

— То есть вот прям ни с кем не спали? — выгибаю бровь. — А Тимур откуда? Аист принёс?

— Раскусила, ладно, — недовольно цокает. — Его матери сделал исключение!

Он задумывается, на секунду становится серьёзнее.

— Ладно, исключений было много. Много-о-о.

— Эй! — шутливо бью его по плечу. — Хватит хвастаться!

Он смеётся, неожиданно подаётся вперёд, разворачивает мой стул к себе. Его ладони мягко ложатся мне на талию, он бережно гладит меня через халат. В груди всё сжимается, дыхание сбивается, а по телу разливается жар.

— Малинка, я серьёзно. Ты мне нравишься.

Теряюсь, не зная, что сказать. Сердце бешено колотится, в голове шумит, а слова будто застряли в горле. Это можно считать маленьким признанием? Алло, Кира, это огромное признание!

Я опускаю взгляд вниз, смущённо веду пальцем по его колену — оно немного волосатое, но волоски довольно мягкие, светлые. О чём я вообще думаю?!

— Ты мне тоже… нравишься… — нерешительно признаюсь, голос дрожит, но я всё-таки решаюсь сказать это вслух.

Я сказала это! Я действительно это сказала! Внутри всё переворачивается, а по кухне снова разносится его искренний, заразительный смех.

Он что, пошутил надо мной? Но, судя по тому, как он берёт меня за подбородок, притягивает к себе и целует — нет, не пошутил. И, кажется, совсем не собирается останавливаться. Мы так увлекаемся друг другом, что перестаём замечать всё вокруг.

Я прихожу в себя только тогда, когда слышу громкое, неловкое:

— Ой.

Ира!

Я резко отрываюсь от Рената, тяжело дышу, перевожу взгляд на дверной проём. Там стоит моя сестрёнка, прикрывает глаза рукой, но видно, что ей ужасно любопытно.