Книга "Лучший" папа, страница 40 – Виктория Вишневская

И этот случай — не тот.

Направляюсь в её комнату.

Открываю дверь — пусто. Кровать застелена.

Куда она могла улизнуть в восемь утра?

Злость вспыхивает мгновенно.

Конечно, сбежала. Небось сейчас сидит у своей подружки и делает вид, что трагическая героиня.

Но злость быстро сдаёт позиции, и на её место приходит беспокойство.

На всякий случай пишу её друзьям. Утром в сети только один. Пишу ему, в ожидании.

Ответ прилетает уже по дороге на работу: «Да, она у меня. Всё норм».

Выдыхаю так, будто меня из воды вытащили. Но сердце всё равно не на месте — бьётся как в клетке. «Всё норм» — это не диагноз. Это просто два слова.

Доезжаю до офиса, а там хаос. Гул голосов, кто-то бегает с кипами бумаг, принтер орёт, телефонная трубка не замолкает. Я стопорюсь среди хаоса и не понимаю, с чего весь переполох.

Мимо пролетает такая же новенькая, как и я, с папками под мышкой. Хватаю её за рукав:

— Что случилось?

Она закатывает глаза:

— Босс лютует.

— Странно… — бормочу. — Вчера он был таким счастливым.

И правда, вчера он был сам не свой.

Даже я обомлела: не похож он на примерного и любящего отца, но эмоции из него так и хлестали. И разговаривать с ним было приятно — обычный, смешной, если забыть про стальной характер. Заботился о Тиме, следил за каждым его шагом, и в этом было что-то… трогательное. Хорошо мы вчера отдохнули.

— Он тебя искал, кстати, — кидает новичок, уже пятясь.

— Давно? — сглатываю, чувствуя, как поднимается еле заметная паника. Я, если честно, припоздала.

— Минут десять назад. Беги.

Быстро бросаю сумку на стол, отмечаюсь у секретаря и мысленно прошу Боженьку, чтобы меня как можно скорее перевели на удалёнку. Я к ней привыкла, а сейчас ездить в офис — это пытка: люди, шум.

Дохожу до кабинета, стучу.

— Войдите.

Переступаю порог — и вижу Лазаревых, сосредоточенных над ноутбуком. Ренат Николаевич сидит в кресле, Тимур устроился у него на коленях, щёчка прислонена к рукаву отцовского пиджака. Оба не отрывают взгляд от экрана, но обсуждают что-то с видом двух крайне занятых мужчин.

— А эта тебе как? — спрашивает Ренат сухо, но голос мягче обычного.

Тим дергает ножкой и хмурит бровки:

— А тё там написано?

— «Лучшый папа», — читает он и тут же хмурится. — Эй, почему «шы»? Что там за производство? Иностранцы, что ли? Нашли где заказывать…

Я осторожно напоминаю о себе:

— Ренат Николаевич, вы звали?

Они одновременно поднимают головы. У Тимурки лицо расцветает мгновенно — чистая радость, без примесей. Он машет мне ладошкой, чуть не падая с колен.

— Пивет!

И у меня само собой растягивается улыбка.

— Привет-привет, кроха.

— Ты как раз вовремя, — спокойно произносит Лазарев, подзывая меня пальцем.

Забавно: совсем не похож на злого и разъярённого босса, о котором все шепчутся в коридорах. Наоборот, сидит расслабленно за столом.

— Какая футболка лучше? — он хмыкает, поворачивая ко мне монитор. Но я все равно подхожу к нему, слегка наклоняюсь, придерживая волосы. И невольно нюхаю его, как дура. А что? Он вчера меня смущал своими комплиментами, и отвлекал. Я тоже хочу знать, как он пахнет. Приятно и вкусно, без ноток пота, как обычный мужик. — Хочу парные нам заказать.

Я тихо прыскаю, прикрывая рот ладонью. Ну надо же, открывается совсем другой человек.

— Вот эта, — наклоняюсь ближе и показываю на дерзкую надпись. Моя рука почти касается его, и по коже пробегает ток. — Вы меня по этому поводу видеть хотели?